Ридигер с разведчиками медленно, но уверенно теснили спецназ. Как раз к этому времени упёрлись в последнюю «черепаху», массированно атакуя магией, не давая поднять головы, чтобы снова не огрести ракетой. Солдаты всё-таки решились запустить её навесом, но снова помешал относительно низкий потолок и она взорвалась, не долетая нескольких метров, окутав огнём и осколками защитный купол наших.

Я крикнул своим, чтобы пока не атаковали и с разбегу пошёл на таран. В этот раз выбить из «черепахи» лист брони получилось ещё проще за счёт скорости. Гнутая железяка с лязгом улетела дальше по коридору, унося вместе с собой несколько бойцов.

Я пронёсся метров десять мимо отряда и по моей броне забарабанили пули. Быстрый разворот, прыжок и взмахами мечей привожу в негодность оставшихся бойцов, сметая парой ударов. Их новейшая тяжёлая броня режется как масло наполненными силой зачарованными клинками, которые находятся к тому же в руках паладина, нестандартного высшего мага пятой ступени.

От внезапно навалившейся тишины звенит в ушах. Слышно только шипение и потрескивание горящей обшивки стен и потолка, едкие клубы дыма заполняют всё пространство.

Я не спеша направился обратно к своим.

Этот бой не прошёл без потерь, одному бойцу разведуправления каким-то образом осколок попал в бедро и вырвал клок мяса. Он лежал на полу, истекая кровью, вокруг него суетились соратники, стараясь заткнуть дыру и остановить кровотечение, что у них не очень-то получилось, лечением никто не обладал.

— Все отойдите! — бесцеремонно сказал я, оттаскивая неудачливых благодетелей.

— Займите оборону, не мешайте Бестужеву, — поддержал Аристарх, все начали выполнять команду.

Я присел возле раненого. Дыра в бедре знатная, но кровотечение всё-таки венозное. Хорошо, что не задета бедренная артерия. Я приложил руку к ране, закрыл глаза и сосредоточился на контакте с мягкими тканями. Кровотечение остановилось быстро, вену просто зарастил, тут хватает параллельно идущих. Сложнее заставить срастись мышцы, в которых значительный дефект. Кость не задета, с ней я не разговариваю, обойдётся.

Для ускорения процесса приходится вливать в рану много энергии, зато рана затягивается прямо на глазах. Несколько минут и дыры уже нет, лишь уродливый рубец.

Ну уж не до красоты сейчас, нам надо двигаться дальше. И, чем быстрее, тем лучше.

— Спасибо, Павел Петрович, — удивлённо произнёс боец.

Он уже перестал стонать и смотрел на прореху в одежде, где только что зияла рана. В бледном и вспотевшем от боли страдальце я узнал того самого офицера, который приезжал в парк в Москве забирать адептов ордена «фиолетовой смерти».

— Не за что, — хмыкнул я и осторожно хлопнул его по плечу, не забывая, сколько сейчас весит моя рука. — Будь здоров.