Прибежавшее подкрепление отомстило всласть, зажав до упора гашетки пулеметов. Гарпиусов раскидало свинцовыми очередями, но многие твари скрылись, залетев в разбитые окна.

Остатки тавров уже пробились на территорию виллы. Под обстрелом огнеметов и минометов несколько «быков» валятся дымящимися тушами. Других сносят гранитными плитами Рыкари-каменщики, чтобы поваленных врагов изжарили залпы кислотников. Напирают следом рычащие Гончие, которые подрываются на минах, наступают в капканы, с истошным визгом падают на сожженную землю. Творится настоящая мясорубка.

- Пора, князь, - роняю я.

За заслоном стаи Гончих теперь видно и скрытую ударную силу Тендо. Десятки Рыкарей, еще больше Кметов. Один Полковой в закрытом белом доспехе с красным крестом на груди. И два Высших – танотавр и Гончая. Через несколько минут вся эта монашеско-демонская братия войдет в дом.

Не дожидаясь ответа, бегу к лестнице. Следом лязгает доспехами и София.

На первом ярусе, перелезая обломки перегородок, натыкаюсь на стаю Гончих. Оскаленные морды рычат, мохнатые уши озлобленно прижаты к голове.

"Не сбавляя шаг, призываю Цепь Дастана. Вращаю ее вокруг себя, размазывая в «восьмерку». Хрясь – ближайшей Гончей разбивает голову. Огромное тело падает неподвижным чучелом, а цепь продолжает движение по инерции, не замедляясь. Хрясь, хрясь, хрясь… Десяток собачьих трупов усеивают взорванный гарпиусами пол. Под моими ботинками хрустят осколки раздробленных песьих черепов.

- Перун, - окликает София, за ней громыхает князь в тяжелых латах. Далее Глумилев и Сербина. Белоснежку оставили с Синой под охраной в бункере.

Почесывая шею, я оборачиваюсь, и все дружно вздрагивают. Даже князь в своем мехе.

- Ну что не так? – рычу.

- Твоя шея теперь темно-синяя, - выдыхает София.

- Лицо почернело, - Глумилев.

- Огонь в глазах полыхает ярче, - Сербина.

- Плевать, - отмахиваюсь. – Сербина, сейчас же вылетай наружу. Введи людей Тендо на улице в ярость. Так нашим будет легче их разбить.

- Хорошо, - пернатая оглядывается в поисках ближайшего окна. Разить насмерть ей карма запрещает, ну хоть заразит фрагов бешенством.

- Где сейчас Высшие и Полковой в белом? – смотрю на Глумилева.

Граф связывается по рации с диспетчером.

- В обеденной, - передает безопасник.

Пернатая уже сиганула в окно. Белоснежные крылья расправились, и ангел воспарила в черноту неба, шелестя мантией.

- За мной, - я веду остальных вглубь дома.

Заворачиваем за угол – прямиком в захваченный гарпиусами коридор. Тонкокостные демоны с крыльями и острыми когтями яростно визжат. Мы не замедляя темп, проходим сквозь их толпу.