— Ва-а-й! Афнака, бальфе не мафу! Мофно съясть фибку?!

Из глубины выныривает Али с акулой в зубах. Акула еще живая, трепыхается плавником.

— А-а-а! — визжат девушки.

— Твою мать! Али!

— Скотина! Что происходит?! Ясна, ты понимаешь?!

— Животина стащил акулу и спрятался в бассейне. Но тут мы пришли, и он залег на дно. Не дождался вот!

— Бейте его! — звучит приказ Аяно.

Бах. Бух. Бах. Град сокрушительных ударов, в исполнении женских кулаков, обрушивается на огромного мутанта.

— Так его! Мочите!

— Держать рядом с моими ножками акулу! Как ты посмел?! Глупая животина! Умри!

— Она же могла покусать меня за голую попу! Я в одних стрингах! Получай!"

"— Ува-а-а-а! Убию-ю-т! — от боли согнувший Крокодил распахивает пасть, и акула вываливается в бассейн.

Новый дружный визг:

— Она в воде!

— А-а-а! Уходим!

— Какая она страшная!

Не переставая визжать, как юные школьницы, девушки, в мгновение ока, вылетают из бассейна прочь. Только пятки сверкают. Переглядываюсь с запуганной до дрожи акулой. Пожимаю плечами: не знаю, приятель. Видимо, это ролевая игра у спецназовок — временно побыть легко пугающимися девицами.

Меня вот мучает другой вопрос. Отталкиваюсь от бортика и ловлю избитого Крокодила за пасть. Помятый мутант как раз мимо проплывал брюхом кверху, как поплавок.

— Перуну, — округляет Али багровые глаза.

— Какого хрена, Кожеголовый! — рычу ему в морду. — Тебе переломать твои кривые когти? Ы? Что вытворял В. БАСИКЕ?

От всплеска Яки у демоника-крокодила наворачиваются слезы.

— Акалка вкасная. Ни удержулся.

Я успокаиваюсь.

— То есть, ты меня не трогал? — трясу его вытянутую пасть.

Он хлопает мокрыми глазами.

— Зачам? Ты же не куряца? — поразмыслив, добавляет. — И не акалка.

— Верно, — отпускаю Кожеголового. Я ни рыба ни птица в понятии зеленого мутанта. Значит, ему незачем фигней страдать. Фу-ух, пронесло. А то, когда Али выскочил, я чуть не завизжал, как наши девчонки. Но по другой причине.

Выходит, одна из девчонок. Ясна или Аяно? Ставлю на Ясну — у нее была такая нахальная лыба, даже развратная. Сто пудово, рыжая. Значит, ей я тоже по нраву. Еху, и это без всякого Яки. Завидуй молча, козлорогий Казанова. Меня девушки любят и хотят без всяких афродизиаков.

Вылезаю из бассейна, когда меня осторожно окликает мутант. Али кивает на забившуюся в угол, трясущуюся акулу.

— Мажна схавоть акалку, аднака? Я поделясь ребрашками.

Смотрю в умоляющие черные глаза царя морей. Потом смотрю на Али — у того багровые глазки не менее жалобные. Жалко морскую зверушку, но, с другой стороны, не мне осуждать пищевую цепь. Мать-природа жестока и сурова, как шпатель. Хотя, опять же, эта акула — собственность рода Кимура.

— Спроси Ясну, — перекладываю ответственность.

— Ну блиндар, аднака, — прощается Али с гастрономической мечтой.