– Вам было трудно дышать, и я подумал, что сейчас воздух важнее чопорности. – Он некоторое время понаблюдал за ее лихорадочными попытками зашнуровать корсет, потом вежливо предложил: – Позвольте вам помочь?

– Нет! Хоть я и уверена, что вы большой мастер помогать леди с нижним бельем.

Девон рассмеялся.

– Ну, насчет леди вы заблуждаетесь.

Кэтлин после пережитого за день так обессилела, что не могла справиться с таким привычным делом: пыхтела и изворачивалась, пытаясь стянуть края корсета. Понаблюдав за ней еще немного, Девон не выдержал и без лишних церемоний оттолкнул ее руки и принялся ловко шнуровать корсет. Почувствовав, как костяшки его пальцев касаются ее кожи выше груди, она ахнула, а Девон, покончив с крючками, принялся за пуговицы на корсаже.

– Расслабьтесь, никто не собирается на вас набрасываться: я не настолько развратный тип, как, возможно, гласит моя репутация. К тому же бюст таких скромных пропорций хотя и очарователен, но все же не настолько, чтобы я сошел с ума от похоти.

Кэтлин сердито нахмурилась и застыла, в тайне испытывая облегчение оттого, что он опять дал повод его ненавидеть. Его длинные пальцы ловко вставляли каждую пуговичку в крошечную шелковую петельку, глаза были опущены, так что длинные ресницы отбрасывали тени на щеки.

– Ну вот, – готово!

Кэтлин стала торопливо, как ошпаренная кошка, выкарабкиваться из его объятий, но, видно, неудачно поставила колено.

– Осторожно! – поморщился Девон. – Определенные части моего тела имеют большую ценность для поместья, если мне предстоит произвести на свет наследника, чем фамильные реликвии.

– Для меня они не имеют ценности! – заявила Кэтлин, неловко поднимаясь на ноги.

– Тем не менее я к ним привязан.

Он усмехнулся, легким движением встал на ноги и протянул руку Кэтлин. Осмотрев свои юбки, пребывавшие в плачевном состоянии, она попыталась придать им мало-мальски приличный вид и принялась стряхивать прилипшее к черному крепу сено, лошадиные волосы и пыль.

– Может проводить вас до дома? – предложил Девон.

– Будет лучше, если мы вернемся порознь, – возразила Кэтлин.

– Как пожелаете.

– Мы никогда не будем об этом вспоминать. И еще… мы по-прежнему не друзья.

Он встретил и удержал ее взгляд.

– Тогда значит, враги?

– Это зависит от… – Она прерывисто вздохнула. – Что… что вы собираетесь делать с Асадом?

Его лицо смягчилось.

– До тех пор, пока не будет объезжен, он останется в поместье. Пока это все, что я могу вам обещать.

Не на такой ответ она рассчитывала, но все же это было лучше, чем если бы он заявил, что намерен сразу продать Асада. Если коня можно обучить заново, по крайней мере есть надежда, что он, в конце концов, попадет к доброму хозяину.

– Тогда… думаю, мы не враги.