Стать мужем и отцом – ваш самый страшный кошмар, поэтому вы, похоже, полны решимости завязать со мной отношения на ином уровне, только вот я никогда на это не соглашусь. Даже будь я беременна, и если бы вы посчитали своим долгом сделать мне предложение, то все равно получили бы отказ, потому что, знаю, это сделало бы вас таким же несчастным, как и меня.

Напряжение Девона ничуть не ослабло, но гнев исчез и во взгляде его синих глаз появилось совершенно иное чувство.

– А что, если бы я сказал, что люблю вас?

В груди так кольнуло, что в глазах заблестели слезы.

– Не надо. Вы не из тех, кто может говорить это всерьез.

– Да, я был таким, но все изменилось. Из-за вас…

Воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в камине. Кэтлин не понимала, о чем он думает и что чувствует в действительности, но знала: надо быть последней дурой, чтобы поверить ему. Наконец, она сказала:

– Девон, вы сами не верите в то, о чем говорите, а я и подавно…

Сквозь пелену слез она почти ничего не видела, но все же поняла, что он наклонился, поднял с пола пальто и что-то достал из кармана, потом подошел к ней, взял за руку и подвел к кровати.

Матрас оказался таким высоким, что ему пришлось обхватить ее за талию и приподнять, чтобы посадить. Что-то легло ей на колени."

"Кэтлин проморгалась и увидела маленькую деревянную шкатулку.

– Что это?

Его лицо оставалось непроницаемым.

– Подарок.

– Тот самый, прощальный? – не удержалась и съязвила Кэтлин.

Девон нахмурился.

– Откройте.

Она подняла крышку. Внутри, под тонким защитным слоем ткани, на красном бархате лежали крошечные золотые часики на длинной цепочке. Их корпус украшал тонкий резной орнамент из цветов и листьев. Через стеклянное окошко на откидной передней крышке были видны белый эмалевый циферблат и черные стрелки.

– Они принадлежали моей матери, но она никогда их не носила: время не имело для нее значения, – сказал Девон с нотками иронии в голосе. – Это единственная вещь, которая осталась от нее.

Кэтлин подняла на него взгляд, полный отчаяния, попыталась что-то сказать, но он нежно прижал палец к ее губам.

– Время – вот что я вам отдаю. – Он чуть приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза. – У меня есть единственный способ доказать, что я буду любить вас и буду вам верен до конца жизни, даже если это вам не нужно, даже если вы решите уйти. Я отдаю вам все время, которое у меня осталось, и клянусь, что с этой минуты никогда больше не прикоснусь к другой женщине и не отдам свое сердце никому кроме вас. Если даже мне придется ждать до конца дней, ни одна минута не будет потрачена впустую, потому что каждая наполнится любовью к вам.

Кэтлин в изумлении смотрела на него, и внутри стала подниматься опасная волна, готовая выплеснуться наружу потоком слез.