Боже, как же он на нее смотрел: и дерзко, и нежно, и оценивающе – прямо-таки пожирал взглядом.

– Вы прекрасны, вам нечего скрывать, – проговорил он чуть хриплым голосом и, отпустив ее руки, стал гладить кончиками пальцев ее тело, оставляя пылающие следы."

"Его ладони обвели полные и упругие груди, заскользили по животу вниз, к мягкому треугольнику между бедрами. Когда он стал ласкать ее, раздвигая пальцами тонкие вьющиеся волоски и скользя к потаенному местечку, у нее в горле застрял безмолвный стон, руки сами собой сжались в кулаки и прижались к бокам.

Его дыхание стало прерывистым от желания, но руки оставались нежными: он дразнил влажную розовую плоть, мял подушечкой большого пальца плотный бугорок, пальцы его скользили вверх-вниз, сводя ее с ума. Ощущения были такими восхитительными, что она уже не могла больше оставаться неподвижной и беспомощно извивалась и выгибалась ему навстречу.

Он положил ладонь ей на живот и прошептал:

– Ты готова, но потерпи еще немного.

Кончики его пальцев скользнули глубже, к чувствительному бугорку, вызывая нежные пульсации. Она поежилась, ноги прижались к его бедрам.

А он описывал круги у входа в ее лоно, собирая влагу, и возвращался к набухшей жемчужине.

Как порочно, но как приятно! Лицо Кэтлин пылало, она закрыла глаза и отвернулась, а он все дразнил ее плоть, и так уже набухшую, скользкую и до боли чувствительную. Кэтлин почувствовала, как его палец скользнул глубже, дразня и поглаживая, надавливая, но когда он протолкнул его в тугую нежность, ощутила боль. Он тут же вынул пальцы, накрыл ладонью мягкий холмик и стал легонько сжимать его в нежном, размеренном ритме.

Кэтлин ахнула от остроты ощущений, у нее внутри все плавилось от удовольствия, ягодицы сжимались и расслаблялись в бесстыдной жажде. Тут Девон так неожиданно убрал руку, что она протестующее хныкнула. Его голова и плечи нависли над ней темным силуэтом, он ухватил ее за колени и развел ноги в стороны. Ее бедра качнулись вверх так, что лоно стало бесстыдно открыто. Он склонился над ней и провел языком по нежной расщелине. Кэтлин невольно выгнулась и застонала. Достигнув чувствительного бугорка, он стал посасывать его и ласкать кончиком языка, посылая токи блаженства по ее телу, доводя ее до неистовства, не давая передышки, пока волна экстаза не захлестнула ее.

Когда буря немного улеглась, Девон поцеловал ее в губы, и Кэтлин почувствовала солоноватый вкус собственных терпких соков. Ей захотелось погладить его, и она позволила себе поводить ладонью по тугим мышцам его живота, потом коснуться напряженного органа. Она даже не знала, что человеческая плоть способна быть такой твердой, но в то же время нежной и шелковистой.