Это пробудило в нем глубоко спрятанный родовой инстинкт. Если бы последние несколько поколений Рейвенелов не были такими недальновидными! По меньшей мере две дюжины комнат в особняке Эверсби стали непригодными для жилья, стены местами отсырели и начали гнить, вода портила штукатурку и внутреннюю отделку. Реставрацию нужно начинать как можно быстрее, пока повреждения не стали необратимыми. Ему нужны деньги, много и срочно. Он был бы рад продать особняк в Лондоне и вложить эти средства в Эверсби, но потенциальные партнеры или заемщики восприняли бы это как признак слабости.

Может, рискнуть и продать свою землю в Норфолке? Это привлечет гораздо меньше внимания. Но выручка будет не слишком велика, и он уже почти слышал, какие стоны и жалобы польются со стороны Кэтлин и Уэстона, если он решит выселить арендаторов в Норфолке. Девон вспомнил, какие проблемы беспокоили его еще совсем недавно: что кухарка принесла слишком слабый чай или что его коню нужно сменить подковы, – и невольно рассмеялся над самим собой."

"Он повернул обратно к Эверсби, все еще погруженный в невеселые мысли.

На фоне неба вырисовывался силуэт дома с причудливой формой крыши. Глядя на тонкие дымовые трубы с декоративными навершиями, ажурные парапеты и галереи с арками, он мрачно спрашивал себя, что из этого рухнет на землю первым. Он прошел мимо флигелей и приблизился к загонам позади конюшни. У столба ограждения самого большого загона стоял мальчик-конюх и наблюдал, как миниатюрный наездник пускает коня то одним шагом, то другим. Кэтлин на Асаде. Пульс Девона забился чаще. Он подошел и остановился рядом с мальчиком, положив локти на верхнюю перекладину ограды.

Тот поспешно стянул с головы кепку и отвесил уважительный поклон.

– Милорд…

Девон кивнул в ответ, не отрывая взгляда от Кэтлин, скачущей на золотистом арабском скакуне в дальней части загона. Она была в амазонке строгого покроя и маленькой шляпке с узкой тульей, в брюках и ботинках. Как и те бриджи, которые он видел на ней, брюки предполагалось носить с юбкой для верховой езды, но ни в коем случае не отдельно. Однако Девон не мог не признать, что этот в некотором роде странный ансамбль давал Кэтлин такую свободу и легкость движений, которая была бы невозможна в тяжелых юбках со складками.

Кэтлин направляла Асада на выполнение серии полукругов, на каждом повороте плавно перемещая тяжесть своего тела и бедром, и коленом. Ее фигура была настолько совершенной и двигалась так непринужденно, что, пока Девон смотрел на нее, у него поднялись волоски на затылке. Он никогда не видел, чтобы кто-то, будь то мужчина или женщина, управлял конем столь мастерски, без единого лишнего движения.