Я хотела высказать своей тете за то, что она заморочила ему голову и испортила жизнь, но Оукли умолял меня не делать этого и клялся, что между ними все кончено навсегда.

Во время праздничного выпускного ужина вчера вечером Кристал объявила, что находится на третьем месяце беременности, и я надеялась, ради его же блага, что Оук говорил правду.

У меня было тяжело на душе, когда я вышла из своей комнаты и постучала в его дверь.

Оукли не ответил, но я слышала, как он там ходит. – Это я. Мы можем немного поговорить?

– Да. Входи.

Он бросал какую-то одежду в спортивную сумку, когда я открыла дверь.

– Куда-то собираешься?

Я старалась, чтобы мой голос звучал легко, но все с треском провалилось.

– Коул спросил своего отца, могу ли я остаться в их гостевом доме на лето, и он согласился.

О. Вот это новости.

– Ты уезжаешь?

Он ухмыльнулся.

– Не делай вид, что мы не будем видеться с тобой каждый день, когда ты станешь приходить к своему парню.

Что ж, он был прав.

Сейчас мы с Джейсом очень привязаны друг к другу. И я бы соврала, если бы сказала, что не наслаждалась каждой минутой нашего пребывания вместе.

Особенно теми минутами, когда его голова между моих…

Проклятье. Сосредоточься, Дилан.

– Я знаю… но жить здесь без тебя будет отстойно.

Особенно с учетом того, что моя тетя залетела.

Я хочу радоваться за нее, однако мне по-прежнему непросто отделить замечательную тетю, которую я люблю, от двуличной шлюхи-изменницы, которую я презираю.

Чаще всего это даже очень сложно.

Но, по крайней мере, она придет на мой выпускной… а это больше, чем я могла сказать о своем отце, который освободился из тюрьмы неделю назад и до сих пор не вышел на связь.

Я стала понимать, что семья – это не всегда кровные узы… порой это просто люди, которые находятся рядом с тобой, даже когда все остальные отворачиваются.

Для меня этими людьми были Джейс, Сойер и Оукли.

Оук открыл чемодан на кровати и стал набивать его новой одеждой.

– Я не могу здесь оставаться, Дилан.

Я его понимаю. Мой дядя иногда бывает… трудным.

По его мнению, он прав во всем, и все, кто с ним не согласен или думает по-другому, абсолютно неправы.

С этим человеком невозможно разговаривать дольше пяти минут, моментально поднимается давление.

Вот почему я решила осенью не оставаться здесь, а переехать в общежитие Дьюка, находящееся всего в пятнадцати минутах езды отсюда.

Я теребила пальцы, пытаясь придумать, как задать вопрос, который с прошлой ночи вертелся у меня на языке. И решила просто спросить, как есть.

– А возможно такое, что этот ребенок твой?

Пожалуйста, скажи нет.

Оукли выдохнул.

– Нет.

– Ты уверен?"

"– На сто процентов. В последний раз мы трахались в ту ночь, когда ты нас увидела. – Боль в его глазах показывала, что это была правда.