Объясняться приходилось едва слышно, не глядя друг на друга, делая вид, что и не говорят вовсе.

В это декабрьское утро, когда снег покрыл землю своим тонким полотном, мессалин, утроб и чернавок зачем-то собрали на площадке за сортировочным центром, выстроив в три длинных ряда в форме буквы «п. По зимней форме одежды девушкам полагались теплые шерстяные косынки и пелерины цвета касты, к которой они принадлежали. Зеленые и желтые пелеринки гармонировали между собой и еще ярче смотрелись на фоне белого снега, в то время как серый терялся, делая лица чернавок такими же серыми и невзрачными.

Джин просто волшебно повезло, не только потому, что она оказалась с самого края своей колонны, но и потому, что Ирена в своей колонне тоже стала крайней. И это при том, что они не имели права строиться так, как заблагорассудится, место в строю указывала лично пестунья Магда.

— Срок три недели, как ты узнала? Хотя неважно… Мне плевать, от кого этот ребенок, он будет мой, а не старого хрыча Квеценя! Он будет называть меня мамой, а не утробой…"

"— У тебя не получится сбежать, да еще и беременной! Даже думать об этом забудь! — Джин постаралась не выдать ни единой эмоции.

 — Поверь мне, уж я-то знаю…

— А может, мне и не надо будет сбегать, — с непонятной решимостью сказала Ирена.

— Это правда, что твой комиссар отказался сразу и от утробы и от мессалины?

— Правда. Что теперь с ними будет?

— Отправят на пересортировку. Специальная комиссия выяснит, не совершили ли они чего-то дурного или запрещенного, и если все будет нормально, то их просто отдадут другим мужчинам. Такое иногда бывает, но пестунью Магду насторожило, что он отказался сразу от обоих.

Я слышала, как она говорила об этом с кем-то по телефону. Получается, ты теперь с ним в доме вдвоем?

В спальне. В кабинете. В ванной. В коридоре. На ступеньках лестницы. На кухонном столе.

Быстро. Медленно. Мучительно. Сладко. Нежно. Страстно. Восхитительно.

Лучший любовник из всех тех мужчин, что были у нее. Несравненный. Желанный. Ненавистный. Запутавший ее в лабиринте своей одержимой любви, подсадивший на стремление одаривать его собой, как на сильнодействующий наркотик, на его сумасшедшую, безумную реакцию от одного лишь прикосновения ее губ к его животу и… И ниже… Она делала это ниже.

Ведь она и сама не знает, есть ли конец у этого лабиринта. И хочет ли она его найти.

— Вдвоем, — Джин на мгновение прикрыла глаза, как наяву почувствовав на себе его руки и понимая, что может возбудиться, если продолжит этот образ. — И я узнала то, что ты просила. Пия скрывают в ротонде Капитолия.

Услышав это, Ирена, не выдержав, впервые за весь тихий странный разговор, повернула голову к Джине. Их взгляды встретились, но только на пару мгновений.