– Возможно и были, но я же не каждый день ваши ауры смотрю. К тому же, судя по всему, изменения происходили очень постепенно, а вот такие, постепенные, заметить труднее всего.

– А эльфы увидеть эти изменения могли? – поинтересовалась я.

Вернон задумался на миг и кивнул.

– У эльфов, насколько нам известно, спектр чтения аур шире, – сказал он. – И видят эльфы более детально. Более чётко и выпукло.

Я поморщилась, а потом вздохнула. И хотя всё было понятно, спросила:

– Получается, что я оборотнем становлюсь?

– Полагаю, уже стала, – отозвался брюнет. – Но так как процесс сложный и специфический, в ауре проявляется с запозданием. И да, получается, что ты больше не метаморф.

Желание тихонечко взвыть я в себе задушила. Нет, «отлучение» от народа метаморфов грусти не вызвало, но слово «оборотень» чуть-чуть напрягло. Просто оборотни – это большие и страшные волки, а я… дракон. Причём маленький и красивый!

Назвать меня оборотнем? Ну, наверное, можно, но…

Я вообразила себя стоящей рядом с матёрым волком и сильно скривилась. А Дантос, который, судя по всему, эту мысль уловил, наоборот заулыбался.

Пришлось строго погрозить светлости пальцем, притворно надуть губы и гордо направиться к столику.

Да, я понимаю, что смешно, но давайте без грязных инсинуаций? А то мало ли, вдруг у меня комплекс неполноценности разовьётся? Вдруг я сейчас возьму и тяжелую моральную травму получу?

…Минут через пять, ровно в тот момент, когда наше трио приступило к поеданию салата, на пороге ресторанного зала возник невысокий, пузатый, очень солидный мужчина. И пусть мы были не знакомы, пусть прежде я никогда его не видела, сразу определила – это мэр.

Бросив шокировано-испуганный взгляд на застывших посреди зала леди, он сделал несколько торопливых шагов к нашему столику, но был остановлен резким жестом их светлости.

Подчинился. Но, несмотря на разделяющее расстояние, открыл рот в явной попытке что-то объяснить.

Только Дантос слушать не желал. Он сделал ещё один запрещающий жест и указал на дверной проём. Герцог Кернский предлагал мэру убраться из «Остролистого плюща» немедленно, и я эту неприязнь понимала.

Да, мэр понятия не имел об истинных планах семейства Филек, но он им подыгрывал! Он принял от Филеков деньги и посмел намеренно пудрить Дантосу мозги.

Подобное поведение, этот обман и попытка распоряжаться герцогским временем, лично мной расценивались как хамство. Дантос, безусловно, считал так же, и прощать нынешнего главу Ниринса не собирался. Более того, мэру явно грозила отставка.

Однако уточнять, дабы проверить свои догадки я не стала. Вместо этого другой, более важный вопрос задала:

– Дорогой, ты ведь ушел от мэра раньше, чем планировалось. К тому же ты сильно сюда спешил. Почему?

– Я уловил некоторые твои мысли, малышка.