– Но как же так? Ты… выгонишь из дома собственных кузенов? И… меня?

Эмоций в последних словах было много, но ужасом момента герцог Кернский не проникся.

– Не выгоню, а не приму, – ровно поправил он. А когда баронесса Ротинис издала возмущённый писк, продолжил: – Ты посылала мне письмо, но ответа не получила. Однако, несмотря на молчание, твёрдо рассчитывала остановиться у меня? Если так, то это очень несерьёзно с твоей стороны, Дилия. Верх легкомыслия!

Дантос, в общем-то, не отчитывал, но женщина вспыхнула. И даже открыла рот в намерении возразить, но на сей раз прыти ей не хватило, герцог оказался быстрей.

– А вдруг я этот особняк продал? Или отдал в наём?

– Ты? – переспросила Дилия. И выпалила убеждённо: – Ты не мог!"

"Как именно баронесса пришла к такому выводу, я не знала, но мнение разделяла полностью. Дан не мог продать особняк – он слишком любит этот дом. Тем не менее, в теории было возможно всякое. И рассчитывать на гостеприимство, не получив ответа на письмо…

Даже тот факт, что отсутствие ответа связано с отсутствием самого Дантоса – ведь именно в тот период блондинчик в Рестрич уехал, – ситуации не менял.

– Изначально я собиралась остановиться у Марты, – пояснила своё «легкомыслие» Дилия. Не лгала, кстати. – Но… ты же знаешь, как у них тесно!

Последнее тоже являлось правдой, и герцог Кернский об этом, безусловно, знал. Тем не менее, решения не изменил. Сказал с нажимом:

– Дилия, я сожалею, но принять тебя не могу.

Женщина скривилась. Дала племяннику две секунды на то, чтобы одуматься, а после присела в подчёркнуто глубоком реверансе. А выпрямившись, бросила красноречивый взгляд на меня и позволила себе лёгкую усмешку.

– Что ж, извини за беспокойство… – сказала, обращаясь уже к Дану. И тише, так, чтобы только наша компания услышать могла: – Впрочем, учитывая некоторые события, не удивительно.

– Дилия! – процедил Дантос, но баронесса Ротинис от строгого тона отмахнулась.

– Была рада повидаться, – заявила она. – Хорошей вам дороги.

С этими словами леди развернулась и направилась прочь, к собственному столику. Гордая и «бесконечно оскорблённая».

Наблюдая за её укоризненно-прямой спиной, я не выдержала и хмыкнула. И тут же отвлеклась на подавальщицу, которая тащила поднос с нашим обедом. Кажется, девушке пришлось некоторое время топтаться на месте, дожидаясь, когда господа побеседуют. То есть, если б ни Дилия, мы бы уже сытыми были.

Дантос и Вернон неспешно вернулись за стол. С лёгким безразличием пронаблюдали за тем, как на нём появляются тарелки. А едва подавальщица отошла, я услышала:

– Астрид, прости. – Реплика принадлежала Дану. – Прости, я…

Я прервала блондинчика жестом и кивнула на тарелку с супом. Только герцог Кернский не среагировал, поэтому пришлось сказать:

– Всё в порядке.