К моему глубочайшему удивлению в финал вышли команды казаков и наших артиллеристов, которые выбили в полуфинале ребят из моей роты и местных евреев. Если проход пушкарей не вызвал никакого удивления, то вторая команда пробилась исключительно на силе воли. Было видно, что донцы очень уязвлены и хотят доказать, кто здесь самый лучший. А вот полуфиналисты из местных евреев, мягко говоря, вызвали моё недоумение. Позже я узнал, что это были мастеровые и рабочие мануфактур, в общем, народ знакомый с физическим трудом. Не все евреи Волыни были шинкарями, рабочего люда тоже хватало.

Справедливость восторжествовала, и победили артиллеристы. В принципе это было ожидаемо. Попробуй, потаскай полутонную пушку, частенько по пояс в грязи. Да и взаимопонимание в команде у богов войны были выработаны на уровне подсознания. Трибуны сначала яростно болели за своих, но потом также лихо поддерживали финалистов.

Кульминацией соревнований стало награждение. В монастырской типографии были напечатаны красивые грамоты, которые Суворов лично раздал всем победителям и призёрам. Далее у офицеров по плану был банкет, думаю, солдаты тоже сегодня оккупируют местные питейные заведения.

Часть гарнизона будет вести патрулирование, и пресекать возможные инциденты. Отдельно попросил Богдана быть рядом с егерями и пресечь даже теоретические попытки столкновения с казаками. Не хватало ещё нам резать друг друга. Выделил ему денег и приказал сегодня людям расслабиться по полной, кроме десятка, отряжённого в караул. Кому-то не повезло, но мир вообще несовершенен.

Кабинет настоятеля монастыря моими усилиями приобрёл приличный вид и даже намёк на уют.

Стол быстро изготовили местные умельцы, кресла купили в городе, на пол постелили ковры из моих запасов. В открытое окно, забранное марлей, дабы не летел всякий гнус, веяло вечерней прохладой. Керосиновая лампа давала достаточно света, чтобы я мог в деталях разглядеть лицо и мимику собеседника. Резкие черты, морщины, избороздившие высокий лоб, горящие голубые глаза, нервные пальцы, периодически постукивающие по бокалу с вином. Суворов не был похож на доброго дедушку, а скорее наоборот. Когда он не накидывал на себя личину эдакого беззаботного и эпатажного старичка, то мало кто поверил бы в его неадекватность. При дворе про него распускали много слухов, но мне на них было плевать. Я видел перед собой апологета войны в чистом виде. И его взгляд такой вроде добрый и участливый заглядывал, чуть ли не в душу. Если присмотреться, то особой доброты я там не заметил. Эх, мне бы такое умение.

—Хорошее вино, Ваше Высочество. Да и устроенный праздник меня порадовал. Но ведь мы будем обсуждать не прыжки в мешках, Суворов — хохотнул командующий.