Более старшая часть одевалась в национальный костюм, молодёжь и лица, связанные со службой — европейский. Это никоим образом не касалось женщин. Там правили французский и питерский стиль. Я в этом отношении не испытываю никакого негатива, наоборот, являюсь сторонником своего национального костюма. По крайней мере, на разного рода карнавалах с гуляньями, сам Бог велел одеваться в русские одежды, которые можно подогнать под современный стиль. На официальных мероприятиях и балах одежда должна быть европейской. Надо будет подкинуть идею Юле в следующем письме. Может, проведём подобное шоу после моего возвращения, если оно будет."

"И нежарко двум молодцам в своих жупанах, подумалось мельком. Между тем гости шумно позвали хозяина и заказали вина. Далее сели в противоположной от нас части залы и начали о чём-то разговаривать. Подавальщик быстро принёс бутылку, бокалы и какую-то снедь. Поляки разлили вино, что-то протараторили и выпили. Один из них постоянно косился в нашу сторону. Мы с офицерами сидели за одним столом, тихонько общались и больше отдыхали. Рядом располагались егеря и тоже больше релаксировали, используя такую возможность. Когда же ещё начальство позволит ничего не делать и немного выпить? Остальные солдаты возились во дворе. Между тем поляки повторили, шумно поставили бокалы на стол и начали общаться гораздо громче.

Далее один из панов встал, развернулся в нашу сторону и выдал длинную тираду по-польски. Был он молод, не более двадцати лет, высокий, стройный и явно не для красоты носил саблю на поясе. Так-то я понимал их наречие с пятого на десятое и если говорят медленно. Поворачиваюсь к Первушину, который слушал говорившего внимательно и смотрел на него весьма недобро.

—Сегодня у католиков праздник Вознесения[1]. Этот молодой человек предлагает господам обозникам, то есть нам, присоединиться и выпить в честь Богоматери. Ещё насмехается, мол, если мы шляхтичи и добрые христиане, конечно. Провоцирует гадёныш и напрашивается на драку. И для них это не только религиозный праздник, поляки считают его днём своих воинов.

Теперь уже у меня сузились глаза и внутри начало всё полыхать от ненависти. То, что егерей посчитали обозниками даже лучше. Новая форма болотного цвета, необычная портупея и ещё боле диковинные штаны а-ля галифе, делали нас похожими на представителей какого-то иррегулярного подразделения. Плюс кавалерийские карабины без штыков и никакого более видимого оружия, как бы говорили о нашей несерьёзности и комичности. Улыбки и даже насмешки поляков сопровождали кортеж всю дорогу. А вот корчмарь, когда посмотрел в глаза Ивана и Кривого чуть в обморок не упал от страха. Ему по должности положено в людях разбираться.