— Давайте без вежливостей, — согласился я. А то что-то затянулись наши ужасающие разоблачения, как мне кажется.

— Виола… — он проглотил окончание, — уже рассказала тебе о наших… организационных трудностях?

— Это про то, что вас закрывают? — прикинул я. — Да, рассказала.

— Нас закрывают, — подчеркнул Петр Иванович скрипучим голосом. — Всех нас. Все это… — он обвел рукой пыльный тесный кабинет, имея в виду, наверное, мирный, залитый солнцем лагерь.

Я выразил лицом понимание и сожаление.

— Впервые за последние десять лет ключ зашел так далеко, — скучно сказал директор. — Установил позитивные отношения со всеми якорями и одновременно выяснил собственную функцию и цель всего проекта. Понимаешь, о чем я?

— Вы надеетесь, что я справлюсь до конца, и система «Звезда» наконец заработает, — сообразил я. — И ваш проект не закроют.

— Да к черту проект, — Петр Иванович глядел мрачно. — Людей жалко. За все годы сколько людей тут… побывало, работало, трудилось, надеялось, верило… Что все не зря. Что мы делаем правильное, нужное дело. Как там говорил лысый когда-то: «еще нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Но это так, пустышка… Наша цель — еще нынешнее поколение должно — должно, понимаешь? — жить в лучшем мире. И ты можешь — а значит, должен — помочь нам этого добиться.

С фанатиками вообще лучше не спорить. Я понятливо кивнул.

— Сделаю все возможное и невозможное, Петр Иванович, не сомневайтесь.

— Сомнения тут ни при чем, — сухо сказал директор, не похожий на директора. — Нужно использовать лучший шанс, который нам выпал. Ты сегодня вечером будешь выступать на сцене со своими девчонками.

— Ну, у нас там вроде как смотр художественной самодеятельности там…

— Музыка — мощный катализатор, она сможет создать нужное настроение для ребят… Для всех ребят. Она может направить их способности, усиленные кортексифаном, в конструктивное русло… Или уничтожить их навсегда. Музыка — особенно в сочетании с препаратом, как в твоем случае — великая сила. Сегодня вечером система «Звезда» и вправду может заработать. По крайней мере, так говорят наши специалисты.

«Музыка нас связала, тайною нашей стала»…

Я вежливо улыбнулся.

— Получается, играя, я смогу управлять настроением, управлять ребятами, вкладывать в них нужные мысли и идеи?.. И если сыграть «убей меня, убей себя, ты не изменишь ничего» — все погрузятся в депрессию. А сыграй я «Люби себя, наплюй на всех» — и общество расколется и погибнет. «Don’t worry — be happy» — и люди заживут беззаботно и весело… и недолго.

— Примерно так, — согласился Петр Иванович. — Все зависит от музыканта. От человека с гитарой.

Бррр… ответственность.

— Не люблю ответственность, — пробормотал я.