— Красотища вокруг, — одобрительно заметил я в конце концов, чтобы не шагать в тишине и дальше. Хотя и впрямь было хорошо, летний день сверкал, шумел и искрился, по левую руку скрывался за пригорком радостный, залитый солнцем пляж, справа скучно серело укрытое лиственной тенью здание административного корпуса.

— Ничего, — согласилась Алиса. — Только скукотища жуткая, аж зло берет.

— А ты сколько здесь уже? — не без умысла поинтересовался я. Алиса задумалась.

— Ну, эта смена началась дней десять назад… А я тут еще с предыдущей… Так что… недели две, наверное?

— Давно, — помог я ей с задачей.

— Давно, — с облегчением согласилась Алиса. — Уже и счет почти потеряла. Я же говорю, на стенку уже лезешь от тоски.

— Надеюсь, на шведскую, — удачно пошутил я и одобрительно покосился на гибкую, без единого грамма лишнего веса, фигурку девушки.

Дверь в кружок «Сделай сам» Алиса открыла с ноги. Чего-то подобного я ожидал, поэтому зашел внутрь только минуты через полторы, опасаясь травмировать свою хрупкую подростковую психику. И правильно, в общем, опасался.

— Ты на меня бочку не кати, жестянка, понял! — заканчивала Алиса светскую беседу с одним из ребят, находившихся в комнате — рослым вихрастым блондином несколько слащавого вида. В двадцать первом веке его наверняка назвали бы метросексуалом. Как его называли тут, было пока неясно, но судя по тому, как он переругивался с Алисой, могли и погрубее приложить.

— Я ничего не качу! — парировал он, жестикулируя изо всех сил. — Но из-за тебя на нас Виола уже какой день волком смотрит. Она-то думает, что это мы все выпили, потому что мы тебя сдавать не стали, промолчали.

— Вот и молодчинки, вот и умнички, что промолчали, — промурлыкала Алиса, нехорошо улыбаясь. — И будете молчать, потому что я тоже могу чего-нибудь сказать про вас, и то, что я скажу, очень не понравится ни вам, ни Ольге Дмитриевне, ни вашей обожаемой Виоле. Мы понимаем друг друга? Компренегро?

— Угу, — сказал блондин и сглотнул. Да и вообще, как-то он слишком побледнел за последние секунды.

— Поняли, — проронил второй паренек, которого я раньше вообще не заметил, из-за общей захламленности комнаты. Этот тоже был белобрысым, плюс носил очки, и в целом напоминал кого-то из старых советских комедий. Афоню какого-нибудь. Сидел он тихо как мышка, и только ковырялся в какой-то железке отверткой.

— Славненько, — оценила Алиса. — Значит, договорились. Пока, мальчики!

Она послала им воздушный поцелуй и направилась к выходу. То есть туда, где как раз и стоял я.

— А, вот еще! — воскликнула Алиса, останавливаясь. Кудрявый парень вздрогнул, а тихий почему-то втянул голову в плечи.