Но он все еще не верил собственным глазам, проходя под Бранденбургскими воротами, рядом с восстановленным рейхстагом, где уже не было никакой стены. Или обедая в «Адлоне», который был восстановлен на месте пустыря, где больше сорока лет не было ничего, ибо прежний «Адлон» был сожжен и разрушен во время штурма Советской армией этой части знаменитой улицы Унтер дер Линден.

Тогда невозможно было представить себе, что можно просто сесть в такси и попасть из одной части города в другую. Две половинки соединились, но Берлин все еще состоял как бы из двух разных городов. Буржуазного, немного высокомерного, расчетливого и эгоцентричного Западного Берлина — и унылого, серого, вызывающе одинакового в своей будничной привычности Восточного с его невзрачными пригородами и кварталами, которые постепенно сносились и переделывались. Единственное, что объединяло эти две половины, был молодой, космополитичный дух города, царивший в нем всегда, но наиболее ярко проявлявшийся во время грандиозных гей-парадов, проходивших здесь. Тогда оба города объединялись, приехавшие из всех стран мира геи и лесбиянки танцевали на улицах, соединяясь в каком-то немыслимом хороводе, пьяные от молодости, любви и счастья. Может, в этих парадах был некий символ освобождения, особенно после грандиозных фашистских шествий и почти стертого с лица земли прежнего Берлина?

Водитель подвез его к отелю. Дронго вышел из машины, поблагодарив молодого человека. Тот протянул ему карточку.

— Здесь номер телефона, — пояснил он, — это в вашем отеле. Если вы наберете эти цифры, то вам больше ничего не нужно говорить. Они сами придут к вам. И еще. Комиссар Реннер просил меня передать, что ваши номера будут прослушиваться. Все три номера. Он сказал, что вы знаете, о каких номерах в отеле он говорит.

— Спасибо, — кивнул Дронго.

Любезный портье сообщил ему, что за ним забронирован триста четырнадцатый номер, куда уже доставлен чемодан гостя.

— Здесь должны были остановиться мои друзья, — сказал Дронго, — герр Гаврилко и фрау Лакшина.

— Да, — сразу ответил портье, — триста восемнадцатый и триста шестнадцатый номера. Они живут рядом с вами, приехали к нам часа полтора назад. Что-нибудь передать им?"

"— Нет, — ответил Дронго, — спасибо.

Он отправился в свой номер, получив карточку-ключ. Все три номера выходили во внутренний дворик. Номера были оборудованы в стиле хай-тек, с огромными панельными телевизорами, немыслимыми современными светильниками, стоявшей на мраморном столике вырезанной из камня подставкой для умывальника, футуристической мебелью и удобной кроватью, рассчитанной на двоих. Он подсел к столу, поднял телефон, чтобы позвонить Лакшиной. Набрал номер. Она сразу ответила, как будто ждала именно его звонка.