Он приказал всем телохранителям уходить, искренне желая их спасти. Но заместитель не был виноват в том, что один из этих парней при попытке спрыгнуть с поезда повредил себе ногу. Когда ему позвонил Морис, Джансунг уже был готов к компромиссу. Морис пояснил, что детали устранения Георгия не должны быть известны в Москве, чтобы не подводить его людей. Джансунг согласился. Тогда Морис потребовал платы. Он сказал, что его люди сами найдут лежащего в больнице Руслана Хадырова, но им нужна помощь в поисках другого телохранителя, сбежавшего с поезда. Это был Захар Чечулин. Хромой Джансунг был, в сущности, человеком добрым, пока дело не касалось денег и бизнеса. Тогда он становился неуправляемым, жестоким и бескомпромиссным. На этот раз в нем тоже проявились эти его худшие черты, и он с легким сердцем сдал Чечулина убийцам.

Когда Дронго рассказал об этом Раздольскому, тот был искренне возмущен. Хромого Джансунга вызвали на разбирательство к «судьям» и присудили оплатить расходы на содержание семей Хадырова и Чечулина. Кроме того, было обращено внимание, что все будущие сделки Хромого Джансунга будут идти под строгим надзором самого Евгения Мартыновича и провинившемуся назначался «испытательный срок» в три года.

Конечно, все эти меры не могли вернуть к жизни Чечулина или Хадырова, но о них думали меньше всего. Авторитетных людей возмущало поведение Джансунга по отношению к своим «шестеркам». Ведь хороший феодал обязан защищать своих людей от посягательств других феодалов. На этом держалось ленное право — и бандитская этика. Поэтому Джансунг и был наказан, а в авторитетных кругах считали, что он наказан абсолютно справедливо. Вот так закончилась история убийства Георгия Цверавы, который был одним из самых значительных и уважаемых людей «потустороннего» мира, но в какой-то момент потерял почву под ногами, почувствовал себя лучше и важнее других, взлетел и сгорел, как Феникс. Ведь в том мире, где он правил, не принято было так высоко задирать нос. Каждый знал свое место, каждый имел право на свою нишу. И не более того. Выход за рамки дозволенного жестоко карался и не дозволялся никому, даже такому авторитетному человеку, как Георгий Цверава.

Глава 19

Дронго осторожно положил жвачку в карман и нащупал пистолет. Повернул голову к Айвазу:

— Это ты добивал Чечулина?

— Да, — кивнул Айваз, — и Руслана тоже я задушил проводом.

— Правильно, — негромко сказал Дронго, — я так и думал.

Он выстрелил, даже не поменяв позы, и попал сидевшему рядом Айвазу прямо в бок. Затем вытащил пистолет из кармана и выстрелил второй раз. После чего рукояткой пистолета ударил сидевшую впереди женщину по голове. Она не успела надеть шлем и теперь просто обмякла, упав на соседнее сиденье.