На худой конец, с Лорой или Алексой.

Но думать об этом тогда просто не было времени! Да и способна ли я была о чем-то думать. Кроме Бадрида и того, что я натворила?

Ладно. Надо сейчас взять себя в руки.

Расхаживаю по комнате, обхватив себя руками.

Прямо сейчас я ничего не изменю, а Динар пока самый безопасный из всех вариантов. Ведь во мне наш ребенок, и я должна его спасти!

А дальше…

Я верю, что Бадрид выжил. Верю, несмотря ни на что!

Он обязательно найдет меня!

Но надо продумать и другие варианты.

Действительно всерьез заняться переводами. Набирать себе еще работу, помимо той, что дает Динар. Дать объявление в интернете. Работать дистанционно. Подготовить себе пути отступления. Узнать, как Динар сделал мне документы, чтобы в случае необходимости снова изменить имя и скрыться даже от него!

Стук в дверь выводит меня из нервного состояния.

Я совсем забыла про ужин и теперь с неподдельным изумлением смотрю на Динара, который вкатывает в комнату поднос с едой.

Никогда не видела, чтобы мужчина готовил. В сущности, даже мы с сестрой этим не занимались у нас дома!

— Все наши трудности в жизни временные, Мари. Ты должна есть. Поддерживать себя в форме. Высыпаться. Каждому из нас нужны силы. Только тогда мы сможем пройти то, что нам суждено.

— Спасибо, Динар.

Обхватываю руками плечи.

— Спасибо тебе. За все. Прости, но я очень хочу сейчас побыть одна.

Он молча кивает. Выходит, прикрывая за собой дверь, а мне снова становится стыдно за свои недавние мысли и подозрения.

И за то, что это было, наверное, грубо.

Я могла бы хотя бы приготовить ужин. Хотя бы что-то сделать в благодарность за все, что делает для меня Динар.

Но сердце осталось там. Перед глазами до сих пор Бадрид. Каким я оставила его на той постели.

Я стараюсь отвлечься работой. Стараюсь просто не сорваться и не сойти с ума.

Но это почти невозможно!

Тут же хватаю пульт от огромной плазмы.

Украдкой от Динара я пыталась найти в интернете хоть что-то о тех событиях. Но всю информацию кто-то явно умело зачищает. Багировы не любят быть на виду, особенно в своей слабости!

— Всех уже обнаружили за эти три дня, — журналист дрожит рядом с огромной мрачной фигурой отца Бадрида.

— Всех, кроме вашего сына. От многих, как и от него, увы, остались только фрагменты тел. Останки будут захоронены завтра. Вы не считаете, что пора достойно и вашего сына провести в последний путь?

Съемка снова на пепелище.

И сердце разрывается на части.

От дома, который я считала своим, остались одни обломки."

"— Завалы еще не расчищены. Дом был огромным, — мрачно цедит старший Багиров сквозь сжатые челюсти.

— Неужели вы правда думаете, что есть шанс пробыть три дня под грудой камня в несколько человеческих ростов и остаться в живых? Он уже подал бы голос. Призвал бы на помощь, если бы это было так.