Самый, самый сильный на всей земле! Он будет жить! И он… Он обязательно найдет нас!

И я буду замаливать перед ним свой грех до тех пор, пока он не простит. Любыми способами буду!

И он простит. Не сможет не простить.

Так и не доползаю до душа.

Проваливаюсь, как в темноту, в тяжелый сон.

А в нем в горло забивается пепел и гарь."

"И руки Бадрида тянутся ко мне будто из самой земли, под которой он погребен.

И его отчаянный, дикий, надрывный вопль

— Марииииииииииии!

Он разрывает мне душу!

4 Глава 4

* * *Поднимаюсь на постели, будто меня кто-то ударил. Прямо в самое сердце.

За окном уже рассвет и даже не верится, что совсем рядом случилось страшное…

Так же светит солнце и поют птицы.

А мне орать хочется. И биться в истерике!

Распахиваю шкаф, с удивлением замечая в нем несколько своих платьев и белье.

Лора успела что-то собрать и вынести? Но как? Когда? Хотя, возможно, она предугадала мое согласие. И захватила пару вещей еще собираясь на встречу с сестрой.

Наспех вымываюсь, привожу в себя в порядок, выбрасывая вчерашнюю непригодную одежду, и почти бегом спускаюсь вниз.

Я не решила.

Ничего еще не решила!

Сердце болит и стонет, когда подумаю, что смогу уехать отсюда. Быть так далеко!

И…

Я надеюсь на то, что услышу хоть какие-то новости!

Замираю на ступенях. Не могу дышать, а под ребрами ломит.

Он!

Он выжил!

И не просто выжил, но так быстро меня нашел!

Да и конечно! Разве могло быть иначе! Ведь наши сердца связаны так крепко, что мы способны чувствовать друг друга на любом расстоянии! Как собаки чуют след!

Хочется бежать. Рвануться. Упасть в его объятия!

Но ноги становятся ватными. А я не способна сделать ни шагу!

— Бадрид…

Только беззвучно выдыхаю.

И почти падаю на ступени, когда стоящий внизу мужчина оборачивается.

А сердце взрывается, рассыпаясь на тысячи осколков.

Тот же рост. То же телосложение.

Даже такие же густые черные волосы, и даже на миг мне кажется, что сзади густые иссиня-черные пряди обожжены!

Но он оборачивается, и перед собой я вижу совсем другое лицо.

Черные глаза, легкая поросль ухоженной бороды, чувственные губы…

И это лицо расплывается перед моими глазами, когда я, с тихим стоном, опускаюсь вниз. Потому что ноги перестают меня держать, а весь мир становится непроглядно черным!

И лишь последняя мысль как молния, прочеркивает сознание!

Ребенок! Боже! Если я упаду с этих ступеней, то я его потеряю!

Но меня подхватывают сильные руки.

Куда-то несут, опуская на что-то мягкое.

— Мари. Очнись. Очнись, Мари, — легкие хлопки по щекам и ледяная вода заставляют вернуться в чувство.

— Тебе плохо? Может быть, надо было вызвать врача? Но ты не должна была слишком сильно надышаться гарью.

Надо мной склонено лицо Наины.

Как и вчера, просто идеальное. Как и прическа, которую она уже успела соорудить на голове.