Остался только гнев и сожаление. И первое значительно преобладает.

Каждая капля крови в моём теле вскипает и бурлит от ярости, когда я смотрю на то, во что превратилась Юна Тодорова. Красивая и нежная девушка из крошечного, расположенного у подножия гор городка Болгарии, которой ещё в юном возрасте посчастливилось встретить любовь всей её жизни Стивена Джеймса, молодого начинающего фотографа, которому совсем скоро отдала своё сердце, без раздумий доверилась, вышла замуж и, оставив родные края и близких, последовала за ним через океан в Америку, откуда и был родом мой отец.

Я изо всех сил пытаюсь не забыть отрывки скромной, но счастливой жизни нашей маленькой семьи, но с каждым годом мне всё больше начинает казаться, что первые семь лет детства мне всего лишь приснились. Будто прекрасное прошлое принадлежит вовсе не мне.

Почему-то моменты с отцом особенно сильно застелило туманной пеленой. Всё, что у меня есть – это альбом с его фотографиями, который является любимым лекарством в нередкие моменты полного отчаяния, и смутные воспоминания о том, как вечерами, когда он возвращался с работы, я надевала пачку с пуантами и демонстрировала ему новые танцевальные движения, которым научилась во время занятий в хореографической студии, куда меня отдали ещё в четыре года, рассмотрев во мне бесспорный талант к танцам и постоянное желание быть в центре внимания.

– Моя маленькая звёздочка! – Низкий баритон папы отпечатался в моей памяти лучше, чем его внешность. – Надеюсь, ты не забудешь пригласить меня и маму на шоу, когда станешь звездой Бродвея? – Стоило закончить танец, как крепкие мужские руки шустро обхватили меня за тонкую талию и, взметнув вверх, закружили.

– Папа!!! Папочка!!! – не сдерживаясь, я визжала и радостно смеялась. – Выше! Ещё выше! Хочу быть выше всех!!! – Мне казалось, ещё немного и мне удастся коснуться небес. – Хочу быть выше всех звёзд, папа! – И мы смеялись с ним вместе. Он подбрасывал, а я, растягиваясь всем телом, словно струна, расправляла руки в стороны и представляла, что лечу. Я не боялась упасть и разбиться. Я точно знала, что папа всегда сможет поймать меня, уберечь, защитить. Он же самый сильный из всех, кого я знала.

– Не нужно быть выше всех звёзд, Николина, важнее быть ярче остальных! – Это последние слова отца из детства, которые я сумела сохранить в памяти.

Сейчас мне даже страшно представить разочарованное лицо папы, если бы он увидел, насколько «яркой» стала его маленькая звёздочка. Но мне не о чем переживать. Папа не увидит, а мама не видит даже сейчас, смотря на меня в упор мутным, неосознанным взглядом.

Воспоминания о маме, наоборот, даже с годами не потеряли чёткости и красок.