По крайней мере, пока.

– Большинство девушек изначально знают, на что идут, и вполне не против заработать по максимуму. А те, кто оказываются несговорчивыми, в скором времени сдаются под натиском Эрика и тоже начинают выполнять весь спектр услуг, – как-то рассказала Аврора во время совместного занятия по растяжке. – Я работаю здесь уже пятый год, и поверь мне на слово – ты сама не поймёшь, как перейдёшь черту.

– Не перейду, – уверенно возразила я, вызывая у Авроры снисходительную усмешку.

– Ты ещё совсем юна и неопытна. Подожди немного и увидишь, что я права.

Но я знаю, что мне нечего ждать. Мои жизненные принципы никуда не исчезнут. И спустя больше года работы стриптизёршей моя непреклонность в своём первоначальном мнении лишь укрепилась.

Я могу выступать в эротических стрип-шоу, танцевать полуголой на сцене, пилоне или в клетке, развлекать публику на пару с другой танцовщицей, имитируя сексуальные сцены, обрабатывать клиентов у столов, выслушивая их пошлые фантазии, стойко терпеть на себе прикосновения чужих рук и даже заниматься консумацией.

Но на этом всё.

Как бы ни давил Эрик, он не заставит меня спать с клиентами. И надеюсь, рано или поздно он это поймёт.

С началом новой музыкальной композиции я принимаюсь к заключительному на сегодня виртуозному, соблазнительному танцу возле очередного захмелевшего мужчины, показывая свою гибкость и сильные стороны тела, к которым он то и дело постоянно тянет руки.

Игриво подмигивая, деликатно намекаю, что разрешается только смотреть. К счастью, в этот раз мужчина всё понимает и теперь запихивает купюры в каждую возможную часть крошечной ткани на мне, раз за разом «ненароком» сжимая ягодицы или чуть дольше положенного задерживается на груди.

Хочется кричать от нестерпимого желания оказаться в душе и стереть все следы бесконечного количества пальцев на коже, но, сжав зубы, натягиваю самую очаровательную улыбку, терплю и не противлюсь столь невинным касаниям, пока он щедро продолжает сорить деньгами.

Когда же наконец наступает долгожданный конец смены и помещение «Атриума» постепенно пустеет, я напоследок прохожу томным взглядом по расслабленным, сонным лицам оставшихся посетителей и грациозной походкой покидаю зал. И стоит лишь только скрыться за кулисами – из меня словно стержень вытаскают, а усталость непомерной ношей обрушивается на измученное тело и сознание. Снимаю туфли ещё на пути в гримёрную, босиком добираясь до туалетного столика, где в отражении встречаю ту самую – другую сторону себя.

Незнакомку. Чужую. Астрономически далёкую от меня.