У Николины Джеймс не получится разрушить мои годами непоколебимые законы и жизненные устои, как бы она их ни сотрясала своим мелодичным голосом, убивающим все клетки моего мозга запахом кожи, синими, как северный лёд, глазами, до невозможности сексуальным телом и «невинными» улыбками юной девчонки, под личиной которой скрывается демон – колдовской, своенравный и, как все другие женщины, продажный.

Я докажу, что она такая же, как и все мои предыдущие любовницы, которых неустанно меняю каждые несколько месяцев. Её ждёт то же самое. Она не исключение. Я сменю дикарку на следующую красотку сразу же, как попользуюсь ею до отвратного перенасыщения своей животной стороны, тем самым избавившись от её влияния.

Оно не будет вечным.

Я излечусь и спокойно пойду дальше наслаждаться другими женщинами, вспоминая о ней как о простом мучительно-увлекательном приключении.

И как только я даю себе эту нерушимую клятву, моё проклятье и спасение в одном флаконе тихо мычит что-то невнятное себе под нос, укладывает свою голову на моё плечо и даже сквозь сон умудряется обнять меня так же, как сделала это возле колонны, когда услышала от меня желанные слова.

Она обнимает меня так отчаянно и крепко, словно я – весь её мир, которым она живёт и дышит.

Да, Лина… Именно так должно было быть с самого начала и теперь будет длиться до тех пор, пока я не решу иначе.

– Я – твой мир, дикарка, – беззвучно шепчу я, сгребая спящую ведьму в охапку, и повторяю тот же сценарий, что происходил у нас в зале: зарываюсь рукой в её шелковистые волосы, прижимаюсь губами к её лбу и, вбирая в себя глубоким вдохом тепло её кожи, изо всех сил пытаюсь игнорировать одно кричащее, недопустимое и раз за разом атакующее моё чёрствое нутро желание – положить весь этот мир к её ногам.

Глава 12

Николина

Мою кожу со всех сторон окутывает ласкающий шёлк, а ноздри щекочет лёгкий, едва уловимый аромат мускусного парфюма вместе со знакомым до всех полуоттенков мужским запахом, что за секунду пробивает меня от самой макушки до пят электрическим током.

Раскрываю глаза и первое, что вижу, – своё нечёткое отражение в глянцевой вставке потолка прямо над широченной кроватью, в которой я, совершенно не помню как, оказалась.

От внезапной тревоги из-за неизвестности произошедшего мой пульс взлетает до двухсот ударов, в мгновение ока отгоняя весь сон. Я резко вскакиваю, переходя в сидячее положение, бегло осматриваюсь по сторонам и лишь тогда с облегчением понимаю, что вроде бы не всё так плохо: в незнакомой полутёмной комнате я нахожусь одна, а моё тело по-прежнему облачено в вечернее платье.

Ничего ещё не произошло. Я ничего не пропустила. Паника отменяется, но небольшая растерянность всё ещё присутствует.