Он единственный, кого волнует моя жизнь, а отчитываться перед ним я должна по одной простой причине – если бы не мой брат, я сейчас не стояла бы перед тобой, а давно уже была бы мертва, понимаешь? Мы с ним очень близки, и я уверена, что он только порадуется за меня, когда я сообщу ему всё про нас. Но я хочу это сделать лично. Для меня это важно. Очень. Я не могу допустить, чтобы он прочитал что-то в новостях или же выслушал бред от Марка, и поэтому мне также нужно…

– Нет! Об этом можешь сразу же забыть, – властно прерывает он.

– Но я должна с ним поговорить.

– Нет!

– Адам!

– Нет!

– Он всё расскажет моему брату, – мой голос начинает походить на щенячий скулеж, но даже это никоим образом не влияет на непреклонный отказ Адама.

– Нет! Если я сказал, что Эндрюз к тебе больше не подойдёт, значит, так и будет! – твёрдо отрезает он, раздражая мой бунтарный нрав до скрежета зубов, что истошно призывает меня выкрикнуть ему в ответ: «Не он ко мне подойдёт, я сама это сделаю! И ты никак не сможешь этому помешать!», но рациональная часть меня, к счастью, вовремя меня останавливает.

– Хорошо, – смиренно произношу я.

– Хорошо? – Адам откровенно недоумевает, явно уже приготовившись к очередному продолжительному батлу.

– Хорошо.

– Вот так просто?

– Вот так просто.

– Где подвох? – чёрные глаза жгут меня своим подозрением.

– Да нет никакого подвоха. Ты мне всё равно не позволишь его найти, поэтому к чему вести споры? К тому же… – прислоняюсь к нему ближе и провожу ладонями по лацканам пиджака, разглаживая несуществующие складки. – Ты ещё не знаком с моей более сговорчивой стороной, которая при желании может быть очень даже покладистой и удерживать себя от никому не нужных пререканий.

– Да что ты говоришь? Любопытно, – усмехается он, опуская руку на мою поясницу, посылая мельчайшие разряды тока по коже. – И когда же твоя сговорчивая сторона добровольно этого хочет?

– Как когда? – наигранно изумляюсь. – Тогда же, когда она получает то, что очень-очень сильно просит. – Впиваюсь в него умоляющим взглядом, представляя себя котом в сапогах из мультика «Шрек».

– Умильно хлопать своими красивыми глазками ты называешь «очень-очень сильно просит»? – нахально ухмыляется он.

– Адам! – слегка толкаю его в грудь. – Ты хоть немного можешь подумать о чём-то другом?

– Честно? Рядом с тобой думать о чём-то другом для меня невозможно.

– Ну хоть попытайся, что ли. Я же с тобой сейчас серьёзно говорю.

– Мне кажется, мы только и делаем, что весь вечер серьёзно разговариваем, – тяжко вздыхает Адам.