Каждое шоу он продумывает от начала до конца: заказывает яркие костюмы, тщательно подбирает музыкальные композиции для танцев и занимается организацией создания декораций и установки необходимого освещения, превращающего сцену в совершенно иной мир.

Но меня как танцора больше всего восхищает в Тони умение создавать дерзкую хореографию, которая не только возбуждает сексуальный интерес зрителя, позволяющий получать удовольствие лишь от увиденного образа, но также грациозно балансирует на тонкой грани между чувственно прекрасным и вызывающе порочным.

– До начала шоу всего пара часов, а я до сих пор не вижу от вас того, что хочу увидеть! Вы что, все сговорились и решили сегодня вывести меня из себя?

Имея за спиной весомый багаж опыта и многолетних выступлений на знаменитых сценах Бродвея, Тони никогда никого не жалеет, заставляя работать на максимуме наших сил и возможностей.

Он часто бывает резок, незаслуженно груб и чересчур требователен, но нам приходится терпеть и не возникать, если не хотим в ту же секунду вылететь за двери.

– Никто не хочет злить тебя, Тони, мы не виноваты, что ты вечно всем недоволен!

Удивляюсь неожиданной смелости одной из танцовщиц.

Поворачиваю голову в сторону высокой рыжеволосой девушки, что, недовольно скрестив руки на своей искусственной груди внушительных размеров, с вызовом смотрит на Мэрроу. Настоящего имени огненной красотки я не знаю, но в стенах «Атриума» она называет себя – Селена.

В женском коллективе, где царит жёсткая конкуренция за лучший номер на сцене и внимание более прибыльных клиентов, нет места дружбе или вежливым беседам, поэтому за всё время я ни разу даже словом не перекинулась с исполнительницей финального номера шоу и главной фавориткой Эрика Мэрроу.

Поэтому могу лишь предполагать, что именно их тесные и близкие отношения придают ей непоколебимую уверенность в своей неприкосновенности от другого брата.

– Что ты сейчас сказала? – Даже несмотря на травму колена, Тони преодолевает метры до Селены грациозно, словно гепард, становясь вплотную к её нахмуренному лицу.

Мне вообще кажется, что этот мужчина не способен совершать резкие или неуклюжие движения. Из-за многолетнего танцевального прошлого его тело будто на автопилоте работает складно и отточено, словно он до сих пор не сошёл со сцены.

– Что слышал, Тони. – Расправив плечи, девушка смотрит на него в упор. – Ты не можешь относиться к нам как к каким-то рабыням. Мы всё делаем на высшем уровне, как ты всегда и просишь. Просто дай нам немного передохнуть. Как-никак нам ещё целую ночь перед публикой выступать придётся."

"Все в зале замирают на месте, а от воцарившейся звенящей тишины с каждой секундой всё сильнее закладывает уши.