— Что? — он издевается?

— Запасной у меня нет, так что — стирай.

— Но… но ты чего? — лепетала я, судорожно пытаясь расправить её у себя в руках и оценить масштабы ущерба. Почесала макушку. — Как я это сделаю?

— А мне насрать, — в пару шагов он оказался рядом и прошипел мне прямо в лицо. — Как хочешь, так и делай. Мне нужна чистая и сухая рубашка. Пока не получу её, ты отсюда не выйдешь.

Глаза в глаза, он нависает надо мной, подавляет, пугает, и я вдруг теряюсь. Снова не понимаю, кто передо мной: обычный мальчишка, с которым сидела за соседней партой, или опасный незнакомец, от которого можно ждать чего угодно? Кто он? Кем он стал? А кем стала я? Чувствую себя окончательно потерявшейся.

"

"Только сейчас понимаю, что он раздет до пояса, ведь рубашка у меня в руках. Взгляд против воли скользит вниз, по его шее, рельефным бицепсам и груди, и я сразу вспоминаю ту самую ночь, когда не смогла и не захотела сказать «нет», хотя понятия не имела, кто он. Дальнейшие воспоминания заставляют краснеть, и я в спешке отворачиваюсь и врубаю на полную кран, пряча смущение за суетливыми действиями с кофейным пятном.

Под струёй тёплой воды оно постепенно бледнеет, но не уходит окончательно, и я подключаю мыльную пену из диспенсера. Сосредоточенно оттираю сначала подушечками пальцев, затем тру ткань саму об себя, споласкиваю, повторяю процедуру. Ну, теперь лучше. Высохнет – будет почти не видно.

Отжала, как смогла и подошла к электросушилке для рук, стараясь не замечать насмешливого взгляда Аристова, небрежно прислонившегося к столешнице умывальника.

— Редкое зрелище — Карамзина за стиркой. Кому расскажи — не поверят, — смеётся этот засранец.

Я молчу, сосредоточенно направляя воздух на влажную ткань. Рубашка сохнет, но становится жарко. Невыносимо жарко, ещё и дверь закрыта. Я терплю, стараясь не отвлекаться и поскорее покончить с этим унизительным занятием, но в какой-то момент в глазах темнеет и становится дурно. Всё вокруг плывёт.

Чувствую, что ноги не слушаются, я сейчас рухну, но чьи-то руки тут же подхватывают. Встревоженный голос над ухом:

— Карамзина, ты чего? Вика! Вика? Эй, ты слышишь меня?

Тепло чьей-то кожи и смешанный с ним запах апельсинов на снегу.

Чувствую нежные поглаживания лба и волос. Мы внизу, почти на полу. Аристов удерживает меня на руках — успел поймать, я даже не упала и не ударилась. Стук его сердца и тепло тела успокаивают. Так уютно и хорошо, но сознание неумолимо возвращается, и вместе с ним другая проблема — к горлу подкатывает.

Подскочила и едва успела добежать до кабинки. Чёрт возьми, да что со мной?! Вспомнила недавний разговор с Люськой, сложила вместе тошноту, слабость и задержку, и почувствовала, как на спине выступил ледяной пот.