— Ну, и как тебе здесь работается… Вика? — блондинка сканировала меня изучающим взглядом, откинувшись на спинку стула. От её пристального внимания сделалось немножко не по себе.

Пожала плечами и продолжила разрезать куриную грудку:

??????????????????????????

— Нормально. Привыкаю.

Блондинка всмотрелась в мой бэйдж, нахмурилась, затем вдруг резко выпрямилась и сказала:

— Бауэр! Всё гадаю — фамилия знакомая и редкая! Это тот самый Бауэр? Помните, ну?

Она защёлкала пальцами и обернулась к подругам. Брюнетка наморщила лоб:

— У которого завод комплектующих и запчастей?

— Точно! — кивнула блондинка и обернулась ко мне. — Ты с ним как-то связана? Отец, дядя? Просто не может же быть такого совпадения!

С усилием проглотила кусочек куриной грудки, который прошёл по горлу, словно наждачная бумага. Сделала глоток компота и ответила тихо:

— Да, это мой муж. Был.

— Ооу, — протянула блондинка, снова переглянувшись с подругами, и в этом её «ооу» было столько всего.

Кудряшка спросила:

— А отчего он умер? Просто писали всякое…

— Онкология, — коротко ответила я, не желая развивать эту тему дальше, но кого волнуют чужие желания, когда любопытство зашкаливает.

Кира сказала:

— Странно, что не вылечили, с его-то деньгами.

«Да уж, считать чужие деньги ты горазда», — подумала про себя, а вслух сказала:

— Последние три года мы провели в разных клиниках.

Странно, но на душе стало чуть легче. Я всё держала в себе, ни с кем не делилась, и вдруг поняла, что высказаться перед чужими людьми оказалось легче, чем перед близкими.

— Россия, Германия, Израиль. Бесполезно. Но болезни без разницы, кто ты и сколько денег в твоём кармане.

За столом стало тихо. Я кусала губы и сминала вилкой еду. Наконец, Марта сказала:

— Выходит, тебя можно поздравить.

— Не поняла, — я и правда не поняла, с чего она хитро улыбается.

— Ну, как же. Сколько у вас была разница? Сорокет?

— Тридцать пять, вообще-то, — против воли голос стал тихим и хриплым. Это уже личное, не для посторонних.

Но Марте было срать. Она продолжала вещать:

— О том и речь. Бывает, ждёшь и ждёшь, пока богатый дед сыграет в ящик, а они, гады, живучие попадаются. Девки мучаются, пока сами не превратятся в старух. Жизнь-то быстро летит, и не заметишь! Тебе повезло больше! Уже отмучилась, деньги достались и время есть молодостью насладиться и пожить в своё удовольствие. Респект!

Почувствовала, как вилка дрожит в пальцах. Аппетит пропал окончательно, и даже стало подташнивать. Голос прозвучал, будто чужой:

— Вообще-то, я любила его.

— Да, брось, мы всё понимаем, правда, девочки? И не станем осуждать. Каждая крутится, как может…

— Я. Любила. Своего мужа! — голос сорвался на крик.

Никто не смеет так говорить о нём! Никто, тем более эти девки, которых впервые вижу. Вилка с громким звоном полетела на тарелку.