– Лер, – увидев меня через стеклянные двери, машет рукой Аделина.

Я и совсем забыла о ней, что неудивительно. Ну что ж, пока она останется здесь хозяйкой. До возвращения Тимура. А потом… Потом меня не касается.

– Добрый вечер, – вхожу в кухню.

Запах домашней еды, так уютно… Злость сменяется ностальгией. Всё-таки это пласт моей жизни. И пусть итог печален, но было и много хорошего.

– Ужинать будешь? – спрашивает Аделина. – Выглядишь уставшей.

Хорошо, что она снова не поднимает тему моего отсутствия ночью дома. Но это она пока ещё не знает, что оставаться здесь и этой ночью я не собираюсь.

– Не буду, – качаю головой. – Я наверх, – предупреждаю.

Лучше тихо соберусь, чем под очередные вопросы. Поднимаюсь и начинаю доставать из вещей только повседневное. Вечерние платья мне вряд ли пригодятся. Обувь на каблуках в ближайшее время тоже. В первую очередь футболки, джинсы, белье, кардиганы, шорты. О зимней одежде даже не думаю – это ещё нескоро. Сумка получается объемная, но не сказать, что тяжёлая. Документы, украшения…

Только вот обручальное кольцо снимаю и, ещё раз посмотрев на надпись, оставляю на прикроватной тумбочке.

Спускаюсь и открываю шкаф с обувью. Аделина, конечно, слышит и появляется на звук, вытирая руки полотенцем.

– Лера? – застывает, глядя на меня. – Да что у вас происходит? – повышает голос.

– Тимур вам все объяснит, когда вернётся. А мне… – не нахожу подходящих слов. – Мне надо уехать.

– Я так понимаю, ты не к Тимуру? – уточняет она.

– К нему и без меня есть кому ездить, – равнодушно пожимаю плечами. – До свидания, Аделина.

Чуть не вырвалось «прощайте», но это вызвало бы ещё больше вопросов. Тетя Тимура растерянно смотрит мне вслед – я прямо кожей чувствую ее взгляд, пока не скрываюсь из поля ее зрения.

Юлька, увидев меня на пороге, ни о чем не спрашивает, только замечает, выхватывая у меня из рук сумку:

– Могла бы позвонить, я бы помогла с вещами.

– Она лёгкая, – отвечаю, заходя в квартиру. – Юль, когда этот день закончится?

Подруга понимает, что вопрос риторический, и только зовёт меня ужинать. Все хотят меня накормить, а мне вряд ли кусок в горло полезет, но поесть надо. В этом Юлька права. Остальное решу потом. Вернее, сообщу о своем решении.

Разговаривать мне тоже не хочется – наговорилась на сегодня. Но если уж все доводить до конца, то сегодня. Завтра придется заняться другими делами.

Сразу я набираю Баринову. Может, мое молчание и послужило бы ответом, но лучше так.

– Слушаю, Валерия Константиновна, – сразу же поднимает Игнат Алексеевич трубку. – Вы быстро принимаете решения.

– Нечего принимать, – говорю я устало. – Не хочу я никаких судов и никаких денег.

– Вот как… – недовольно тянет он.