- И где все эти листочки? – спросила я, напряженно думая, могла ли ночная гостья, появившаяся непонятно откуда (а, скорее всего, ее привел кто-то из наших, когда я заснула, а Дан, перепив, ничего не помнит), найти тайники с деньгами.

- У меня в комнате! – заявил он, явно пребывая в каком-то восторженно-опустошенном состоянии. – Пойдем, покажу, если не веришь!"

"Мы направились в его комнату, но насладиться записками нам помешал звонок в дверь.

- Наверное, твоя прекрасная балерина пришла, - съязвила я, не зная, радоваться мне или нет, а Дан, моментально оказавшись около двери, распахнул ее, не глядя в глазок. И попятился от неожиданности. Я только в кулак хмыкнула – перед нами стояла дородная представительная дама в мехах и отличной, несмотря на раннее утро, укладкой на коротких красных волосах. Она была богата, очень богата, и это чувствовалось, особенно мне, привыкшее к таким людям с самого детства. Стиль, одежда, уверенность на лице и в осанке и еще нечто неуловимое, властное, было в этой полной женщине в шубе до пола.

Несмотря на удивление, мои губы тронула улыбка. Это что, и есть та самая прекрасная балерина? Если да, то, наверное, Даниил врет, и они вчера без меня напились просто до навязчивых чертиков. Или не пили, а употребляли что-то другое. Но в таком случае я их просто прибью.

- Вы кто? – спросила я, поскольку сосед мой молчал. До чего же его ночная гостья довела, а!

Красноволосая дородная женщина внимательно посмотрела на меня и сказала низким голосом, который очень подходил к ее внешности:

- Вы – Анастасия Мельникова?

- Я, - кивнула я, не представляя, что ей от меня нужно в такую рань. – А что вы, собственно, хотели?

- Поблагодарить, - с великим чувством собственного достоинства произнесла женщина, как будто бы благородность от нее была великим благом. В речи ее был едва заметный акцент. – Хотела прибыть сразу, но эти ваши самолеты… До Москвы я добралась вмиг, а из нее до вас пришлось лететь. Огромные расстояния, так мало порта…. Портов! Впрочем, неважно.

- За что поблагодарить? – спросила я изумленно.

- За спасение моей племянницы, - сказала дама с недоумением. Такое недоумение бывает у кассира, когда покупатель протягивает пятитысячную купюру, чтобы купить жвачку, а потом не понимает, о какой сдаче идет речь и уходит, не забрав деньги.

- Вашей племянницы? – еще с большим изумлением произнесла я. – Вы о чем?

Женщина тонко улыбнулась мне.

- Вы ведь понимаете, о ком я говорю, Анастасия.

- О балерине? – спросила я, вспомни ночную незнакомку.

- Можно сказать и так, - улыбнулась она мне неожиданно тепло – эта улыбка совершенно не вязалась с ее образом величественной обеспеченной дамы в шикарных мехах и со стильной укладкой.

- Тогда это он ей помог, а не я, - кивнула я на Даниила.