Тем более, как показала практика, мы все равно не могли заставить эту особу подчиниться. Фигурка златовласой чародейки растворилась в синем зареве, полыхнувшем в занятой ею кабинке телепорта, расположенной справа от той, что озарялась алым. А через пару минут из красного пламени, вспыхнувшего по соседству, вышел огненноволосый мужчина в сопровождении двух черных, как ночь, стражей в синих плащах и белых полумасках, прикрывавших верхнюю часть их лиц.

— Где она? — воскликнул визитер, оглядев всех нас. — Где моя идеальная женщина?!

Немного позже…

— Ты сказал, что пребывание в капсуле полностью сотрет ее память и снизит магический потенциал! И что в результате? Ева сбежала! Из‑за твоей самоуверенности, — сыпал обвинениями огненноволосый визитер.

— Эта ходящая катастрофа-плод твоей изобретательности, — парировал брюнет, скрестив на груди руки. — Не я создал ее.

— Но ты запер!

— Потому что она была опас-с-сна, — прошипел его противник.

— А еще она ломала твои игруш-ш-шки! — в тон ему ответил рыжий.

Устроившись на коленях мужа, сидящего на ступенях, я с интересом разглядывала спорящих мужчин, явившихся в зал, освещенный магическими огоньками и факелами, из телепортационных кабин, как они называли ниши в стене.

Один вышел из алой вспышки, озарившей каменное углубление, второй-из зеленой. Синяя же, поглотив златовласку, больше не подавала никаких признаков жизни, что бы не делали с ней пришельцы. И это особенно раздражало рыжего. Впрочем, его вообще все бесило, включая нас. Поэтому первым делом он накрыл возвышение, на котором мы находились, прозрачным куполом по крепости не уступающим тому, с помощью которого мы телепортировались сюда. Правда, на этот раз никаких перемещений не было. Мы просто оказались в ловушке, ничуть не мешавшей как видеть, так и слышать визитеров.

Рыжий был высокий, с длинными прямыми волосами, доходившими до самого пояса, изумрудными глазами с хищным разрезом, тонкими чертами смуглого лица и подвижными губами, которые то и дело кривились в хищной полуулыбке. Черные пряди второго гостя отливали зеленью, кожа страдала излишней бледностью, а глаза были слишком уж похожи на очи оппонента, чтобы не заподозрить между незнакомцами родственную связь. Занятые друг другом, мужчины не обращали на нас никакого внимания, ну а мы, в свою очередь не спешили отвлекать их от бурной дискуссии.

Зачем? Магией незримый щит все равно не пробить, так к чему тратить силы на мышиную возню? К тому же так много интересного можно узнать из бурного диалога богов, прибывших по сигналу маяка, встроенного в разбитый гроб, именуемый странным словом «капсула». Да и особо дергаться под пристальным наблюдением чернокожих стражников, неподвижными силуэтами застывших у стены, было как‑то не с руки.