Она впервые видит перед собой этого мужчину, но нельзя же настаивать на этом и ставить всех в неловкое положение! Хотя, наверное, неплохо было бы обвинить наглого типа во лжи. — У вас прекрасная память.

Молодая женщина тут же пожалела, что в угоду светским условностям вступила в игру.

Неужели так сложно было ответить: «Я вас не знаю»? Что у этого человека на уме? А может быть, он не человек, а демон? Элизабет не знала, что и думать.

Взгляд Копполо ни на минуту не отрывался от синих глаз, и ей уже начало казаться, что он умеет читать в душах людей. Или, что еще хуже, внушает ей собственные порочные мысли. Никак иначе она не могла объяснить своего странного возбуждения.

В любом случае, ощущение не из приятных. А в том, что этот мужчина способен дарить более чем приятные ощущения, Элизабет не сомневалась. Сильные и в то же время тонкие руки, словно самой природой созданные, чтобы ласкать женщину, чувственные губы, исторгнувшие не один стон из нежной груди, легкий аромат мужского тела, смешанный с запахом дорогого одеколона, одурманивающий и пьянящий…

Элизабет ничего не знала о Джанни Копполо, но женская интуиция подсказывала: перед ней великолепный любовник. Страстный и нежный, бесконечно изобретательный и раскрепощенный, он будет требовать от партнерши полной отдачи…

От одних этих мыслей по спине Элизабет пробежали мурашки, и она тряхнула белокурой головой, чтобы прогнать наваждение. Впервые при виде незнакомого мужчины у нее пробудились сексуальные фантазии!

— Неужели… — протянул глубокий и чуть хриплый голос со странной интонацией, значения которой Элизабет даже не хотела понимать.

Вирджиния Аткинс мгновенно почувствовала возникшее напряжение и тут же постаралась сгладить ситуацию.

— Джанни, думаю, вам следует отдать должное новому французскому вину. Конечно, вы, итальянцы, не слишком уважаете собратьев-виноделов… — Королева такта и политеса взяла гостя под руку и увлекла подальше от опасности."

"На мгновение Элизабет испугалась, что с него станется отказаться от предложения. Но гость вежливо склонил голову, улыбнулся и пошел с Вирджинией. Лишь почти незаметно подмигнул молодой женщине, отчего в черных глазах вспыхнули насмешливые огоньки.

Элизабет не сразу пришла в себя после странного происшествия и все еще пребывала в оцепенении, когда Питер сказал:

— Ты знаешь его.

Она хотела отрицательно покачать головой, но почему-то медлила.

— Подумай, чего мне стоило разыгрывать из себя джентльмена, — капризным тоном протянул Питер, окидывая ее с головы до ног беззастенчивым взглядом.

Темно-синие глаза стали почти черными. Любой, кто хорошо знал Элизабет, сразу углядел бы признаки зарождающейся ярости.