Можно рассуждать сколько угодно, но когда он подходит так близко, что между нами остаются сантиметры, из головы выветриваются все мысли, а ноги намертво прирастают к полу. Я даже не могу сделать шаг назад. Только смотрю неотрывно в темноту его глаз.

– Никогда больше так не делай, Лера, – голос приглушён, лицо парня спокойное. И это пугает не меньше.

Кожу ощутимо покалывает электричеством, а дыхание сбивается, когда он ведёт двумя пальцами от самого плеча вдоль всей руки, а потом крепко сжимает мою кисть, которую я спрятала за спину. Перехватывает выпавший баллончик, оставляя меня даже без призрачной защиты.

– Некрасиво угрожать мне в моём же доме, не находишь?

Он высокий. Крепкий. Просто огромный рядом со мной. Я ему макушкой едва до плеча достаю. Что я могу против него?

О чём я только думала, когда решилась на этот глупый шаг противостояния?

Миксаев наклоняется, глубоко втягивает носом, едва прикасаясь к коже. Почти невесомо, но у меня от напряжения начинают неметь пальцы.

– Не делай мне больно, – шепчу. Просить – жалко, но что ещё я могу поделать. – Пожалуйста.

– Не буду, – он говорит, слегка прикасаясь губами к моему уху. – Ещё рано. Но ты ведь понимаешь, что просто так я тебя не отпущу.

Он снова втягивает мой запах, мягко прижимается губами чуть ниже уха. Это пускает по моему телу какой-то странный, невероятно мощный разряд, заставляя всё внутри сжаться, а сердце пуститься ещё быстрее.

– Скажи мне, Принцесса, – шепчет он, почти не отрывая губ, – ты уже была с кем-то?

Не знаю, какой ответ будет мне в пользу. Если скажу да, может воспринять это как зелёный свет, а так вдруг не захочет возиться… Поэтому отвечаю правду, отрицательно качнув головой. На голос у меня сил сейчас не осталось.

Влад выпрямляется и снова цепляет меня взглядом словно магнитом. Свой ни спрятать, ни отвести. Держит на привязи страха незримой прочной нитью.

Он поднимает руку и прикасается к моей щеке, ведёт пальцами от скулы к губам. Когда его жёсткие пальцы обводят их контур, я непроизвольно всхлипываю. Он сказал, что не сделает больно. Но у нас могут быть разные понятия об этом.

Его рука скользит ниже и ложится открытой ладонью мне на шею. Обнажённая кожа под его пальцами начинает гореть. Запоздало сожалею, что не надела водолазку с высоким горлом.

А потом я чувствую, как он давит, вынуждая меня опуститься вниз на колени. Неужели ему нужно столь явное признание моего унижения?

О Господи! Нет!

Мой взгляд упирается в его вздыбленную ширинку, и до меня враз доходит, чего он хочет.

Нет.

Нет-нет.

Нет-нет-нет!

Я не могу! Не стану!

Я ведь даже понятия не имею, как это делать, даже если бы захотела. Слышала, конечно, но не более.

– Не надо… – голос хрипнет, а глаза начинает жечь.

Снова поднимаю взгляд, сталкиваясь с его темнотой.