Поплачет немного, но придёт в себя и снова станет жить свой правильной жизнью. Она не должна была встретить меня. Но этого уже не изменить, и сейчас я могу лишь попытаться ослабить последствия.

С Кариной решу, а потом Элла пристроит меня в клинику. Больше терпеть это я не могу. Поток мыслей будто плотину прорвал. Сна снова почти нет. Уснуть получается только рядом с Лерой и то ненадолго. Если вернутся приступы как в детстве, я совсем сойду с ума. Лечение необходимо, и я это понимаю.

Но Принцессе это всё не надо.

***

Лера всё чувствует. Потому что я как трус собираюсь с мыслями целых два дня. Она беспокоится, присматривается. Льнёт как кошка. А я как подонок не могу сдержаться. Беру пока ещё своё в последний раз.

Но решение принято."

"Кот крутит пальцем у виска, когда рассказываю ему и передаю бухгалтерию группы. Но всё верно, я же псих. Игорь это подтверждает. Он не отговаривает меня, знает, что бессмысленно. Завтра в пять часов выезжаем с Эллой, она нашла хорошую клинику, говорит, там меня должны подлатать. А вдруг у них получится лекарствами и разговорами своими выковырять из моих мозгов эту чёрную жижу? Я не питаю надежд стать нормальным, нет. Но может получится сделать меня хотя бы безопасным. Если бы я позволил Элле сделать это ещё тогда, в шестнадцать, когда вернулся из Владивостока, всё бы так далеко не зашло. И я так долго этого не осознавал, что думал, так жить и надо. Что эмоции и чувства других неважны. Мои же были неважны для них.

Надо бы было всё сделать наверняка. Отбить у Принцессы всякое желание вообще видеть меня и слышать обо мне. Стоило попросить помочь Вику. Но мне духу не хватило. Просто струсил. Снова. Браво, Миксаев, ты превратился в мягкое дерьмо, даже тёлку кинуть нормально не можешь.

Мы встречаемся после её занятий в универе в парке. Я прихожу часа за полтора и наблюдаю за тишиной. Разлапистые снежинки ложатся огромными хлопьями на свежий снег в абсолютной, ирреальной тишине.

Лера появляется со стороны второго корпуса. Молчит и смотрит внимательно. Чувствует. Ждёт, когда я поцелую её, но я не могу. Просто протягиваю руку и набрасываю капюшон, а то взяла моду ходить без шапки.

А потом выкладываю всё как есть. Откровенно и прямо. Лера слушает молча, не перебивает. Я вижу, как стынет её взгляд и как пальцы сжимают ремешок сумочки.

– Всё сказал? – говорит, когда я замолкаю. – Мой ответ – нет.

– Это не был вопрос, Лера.

– Плевать я хотела, Миксаев. Хочешь лечиться – лечись. Но не смей ломать всё вокруг, понял?

Эмоции сдержать не получается. Годы тренировок выдержки под палкой Широ Танаки от одного искреннего взгляда Принцессы рассыпаются в пыль.

– Лера, ты меня вообще слышишь? – хватаю её за плечи. – Я больной ублюдок! Меня надо запереть в клетке и не выпускать.