Я ощущала Влада рядом, слышала, как шуршит карандаш по бумаге, но даже пошевелиться не могла. Он прикрыл меня пледом и устроился в кресле напротив. Через час разбудил и утащил в душ. Я всё ему позволяла, отдавалась ощущениям, растворялась в бесконечных поцелуях и ласках. На проникновении Влад больше не настаивал, но показал, что существует огромное количество других ласк. Я уже тоже намного спокойнее смотрела на его обнажённое тело, но сама проявлять инициативу не решилась. Не смогла пересилить смущение. Ну и страх, наверное. Понимаю, что он иррационален, ведь мужское тело – это естественно так же, как и женское, и отдавать нужно столько же, сколько и принимать. Но Миксаев меня к этому не подталкивал, а у самой не хватило смелости.

Мы вместе приготовили еду, ели почти молча. Но он постоянно сверлил меня взглядом. Я спрашивала об утренней аварии, но Влад только отмахнулся, сказал, что нормально всё, дольше мозг в больнице выносили. Хотя я всё же заметила, что он немного хромает на левую ногу. На мою попытку посоветовать сделать рентген я получила хлёсткий взгляд, а потом зычный шлепок по попе.

Ближе к вечеру Влад замотал меня в одеяло, сгрёб в охапку и включил кино. Нормальное, без порно. Когда он уснул, и я заглянула в телефон, то увидела там пятнадцать пропущенных звонков и штук двадцать сообщений. Ответила лишь краткой фразой: «Я с ним. Всё хорошо», а потом выключила телефон. Я понимаю, что родители волнуются, но они очень меня обидели своим недоверием, будто я несмышлёная или даже сумасшедшая.

Утром они мне ничего не сказали и по сей день хранят обет молчания. Да и ладно.

А сейчас я в растерянности. Пусть мы не говорили, но было так хорошо. Ночью Миксаев обнимал меня, и я очень надеялась, что ему снова приснится его мама. А утром он исчез, оставив лишь скупую фразу в сообщении и код. И было это позавчера утром. Наверное, пора посмотреть правде в глаза. Влад – не тот, кому нужны отношения. Если не унизит и не осмеёт, это уже будет большой шаг с его стороны.

Но я влюбилась. Да. Втрескалась по уши. Продала этому дьяволу душу и тело. Да какой там продала – подарила, принесла на блюдечке. И теперь в груди пусто и болит.

Но придётся справляться, деваться некуда.

Вытаскиваю из ушей наушники и слышу какой-то посторонний звук. Моя комната на втором этаже, и хорошо видно дорогу за забором. Внутри ёкает, когда я понимаю, что за этим самым забором стоит мотоцикл, а прямо под моим окном – Миксаев.

Распахиваю окно и свешиваюсь. Обдаёт ледяным ветром, но мне плевать.

– У тебя пять минут. Потеплее оденься. И перчатки захвати.

Я даже ничего не говорю. Да, вот так, Валерия, он пальцем поманил, и ты бежишь.

Захлопываю окно и шторы и бросаюсь к шкафу. Задвигаю противный голос разума поглубже.

Я хочу к нему. И точка.