Я ещё и осталась виновата в том, что она потеряла новую подругу и теперь не только разочарована во мне, но и совершенно одинока.

Они сказали, что теперь я ночую только дома, никаких ночёвок у Карташовой, никаких гулянок в клубах и с друзьями. Я вроде как наказана. Институт-дом-музыкальная школа. Можно подумать, я когда-то жила иначе.

От Миксаева ничего не слышно. Он, как и всегда, держит слово. Только в этот раз я совершенно этого не хочу. Да, именно так, Лера, он научил тебя признаваться в собственных желаниях. Потому что с ним можно.

Сегодня вечером Машка прислала мне аудиофайл и ссылку на обсуждение в соцсети. Оказывается, в Сеть слили песню «Wet rain», которую раньше никто не слышал. Без официального релиза, просто вирусно распространили по Интернету. В комментариях в социальных сетях тысячи предположений, кто солирует с Миксаевым. Потому что у них ни единой песни, где первым выступает женский голос, только на подпевках. Но я-то знаю, потому что это та самая песня, которую я пела в его студии почти обнажённой несколько дней назад. Он обработал её и слил сам без каких-либо комментариев.

И я лежу и слушаю её уже десятый, а может двадцатый раз подряд. Обливаюсь слезами и ненавижу Миксаева за то, что появился в моей жизни. А ещё благодарю за это. Он показал мне мир шире, чем я представляла, чем вообще, что влезало в моё представление. Да, мои розовые очки разбиты, а глаза окровавлены, потому что я теперь совсем иначе вижу свою семью. Родители, которые заботятся о внешнем благополучии и совершенно не хотят меня слышать, брат, готовый продать меня за долги. Одна только Машка осталась прежней. Да, по её милости мы влипали, конечно, но она меня не предавала. Не призналась родителям под прессом, где живёт Влад, и что вообще о нас знает.

А больше у меня, оказывается, ничего и никого и нет. Вот такой вот ограниченный мирок.

Утро такое же серое и неприветливое, как моё настроение. Снег срывается, но на земле превращается в грязную кашу. Придётся после пар заезжать снова на мойку. Я надеваю джинсы и свитер, немного подвожу глаза, потому что они всё ещё отёкшие и уж совсем выглядят пугающе, беру сумку и спускаюсь на первый этаж.

– Валерия, ты поздно встала и снова пропускаешь завтрак. Съешь хотя бы йогурт.

– Я не голодна, мама.

Лучше куплю себе в буфете института огромный вредный хот-дог. Или пиццу. Или большой сладкий блин. Что-нибудь, что мама так не одобряет.

Машка присылает сообщение, что снова проспала и приедет ко второй паре, поэтому заезжать за ней не надо. Да и не по пути, потому что она ночевала у Котовского, а это совсем в другой стороне.

Да я и сама сегодня приезжаю впритык почти. Пришлось постоять в пробке немного, ещё и дорога по утрам стала уже покрываться льдом.