— Ну, Марушка, чего застыла-то? Ешь давай, — женщина присела рядом с нами и наблюдала, как малыши орудуют ложками. А мне было не до еды. Но попытавшись задать вопрос, изо рта вырвалась лишь невнятное мычание.

— Ешь, ешь. Сейчас деток накормим, уложим и побалакæм, — успокоила меня женщина.

Вообще было странно. Там дом горит, а мы тут едим. Хотя, наверное, народу на пожарище хватает, раз тот бородач нас выгнал. Да и малышам там не место, затоптали бы их в такой толкотне.

Взяв деревянную ложку, зачерпнула что-то вроде тюри и принюхавшись, попробовала. Простая деревенская еда не отличалась изысками, но была очень ароматной и вкусной, как в детстве. Пока женщина умыла детей и увела в комнату, я закончила с обедом… или с ужином.

— Марушка, знаешь, кто приходил к матери? — я удивленно смотрела на женщину, не понимая, чего она от меня хочет. К чьей матери? Когда?

— Не знаешь, значится… Ой, девка! Как же вы теперь-то? Ведь все что было в доме, все сгорело, — удрученно покачала головой женщина.

— А ведь я говорила ей, выдай Марушку за Патку- мельника. А она ни в какую! Была бы ты мужней женой и при своем хозяйстве, глядишь и Патка бы позволил тебе сестру с братом оставить. А теперь что? И сама осталась без крыши, и дети сироты.

Это что же получается, малыши — мои брат с сестрой? Да, ну! Я у родителей была одним единственным ребенком… Ребенком! Черт, я что ребенок?

Да я дама пенсионного возраста! У меня внуки в школу пойдут! Я только жить начала! Какой к черту мельник? Какие дети? Стоп! А почему сироты?

— Так мать ваша — Варка, в доме была, когда пожар начался, — словно прочитав мои мысли, ответила женщина.

— Завтра приедет разыскатель от барона, будет разбираться из-за чего пожар случился.

Я снова попыталась «промычать» вопрос, но ничего не вышло.

— Да что будет… Разберутся с пожаром, дадут вам несколько монет и отправят восвояси. А их уж точно на новый дом не хватит. Помнишь, приезжали к нам погорельцы из соседней деревни, пару лет назад. Им правда потом своими силами дом подняли, но там семья большая и все на полях работали. Да и родня приютила на первое время у нас в деревне. А у вас то и родных кроме матери нет. А добро-то ваше все, с ней горемычной, теперь на пожарище догорает, — женщина утерла слезу и печально взглянула на меня.

А я сидела ни жива, ни мертва. Это получается, что мать малышей сгорела в том самом пожаре? А я-то тут при чем? Хотя поймала себя на мысли, что при упоминании имени женщины… Варки, что-то внутри отозвалось болью.

Да я ее даже ни разу не видела… И тут перед глазами всплыло воспоминание красивой русоволосой женщины.