Нет у нас других верных союзников, кроме армии и флота! И вряд ли будут.

Ведь даже если эту лодку наши разберут по винтику, серия «613-х», сошедшая с наших верфей, уже никак не успеет на эту войну. Выходит, сейчас мы стараемся уже для войны следующей?

Ну, а те простые американские и английские парни? Жаль, но вам придется быть пешками в игре своих правителей. Которые, едва завершится эта война (а может быть, еще до того) станут внушать вам, что теперь мы – это силы Тьмы, мешающей жить вам, таким белым и пушистым. Вы всегда белые – и ведь не мы, а вы, по идее, начнете ту, следующую войну. Вот только мы будем готовы к ней лучше, чем в сорок первом – и лучше, чем вы сейчас.

Ведь белые начинают – но выигрывают не всегда!

Адальберт Шнее. Корветтен-капитан, командир U-1505

Мы были патриотами Германии. Честно служили своей стране, хотели, чтобы она стала великой. Чтобы поднялась из упадка и позора, в который она была ввергнута в Версале.

Мне выпала честь начать службу под командой самого Отто Кречмера. Затем я был назначен командиром – сначала U-60, после U-201. За двенадцать походов я потопил двадцать пять кораблей и транспортов. Но это была честная битва, как положено на войне. Мы уважали своих противников, даже когда выпускали в них торпеды. Война казалась нам чем-то вроде спорта, охоты. И мы признавали за противником его право охотиться на нас, всё было честно – кто окажется сильнее, кому повезет.

В мае сорок второго я получил Дубовые листья к своему Рыцарскому кресту. В кригсмарине было очень немного подводников, стоящих выше меня. Приказом фюрера, я был назначен на штабную должность и больше не выходил в море, занимаясь планированием операций в Атлантике. Перспективы моей карьеры и моя дальнейшая судьба казались безоблачными. Я был удостоен всего, на что мог рассчитывать солдат Германии, и мне было всего двадцать девять лет! В мечтах, я уже примерял себе адмиральские погоны. А в пятьдесят лет рассчитывал быть не меньше, чем гросс-адмиралом.

Мы считали фюрера великим человеком, поднявшим Германию с колен. Можно ли осуждать его за то, что он оказался человеком, а не богом, со всеми человеческими слабостями и недостатками? Когда мерзавцы и предатели устроили гнусный заговор – можно ли осуждать фюрера за то, что измена стала видеться ему везде? В той обстановке мне, боевому офицеру, казалось лучше находиться не в штабе, а на передовой. В строй начали вступать новейшие субмарины XXI серии, и я подал рапорт о назначении меня на пост командира одной из них. Закончив курс боевой подготовки, мы прибыли в Нарвик в августе 1943 года. Это был новый для меня театр – лодки, которыми я прежде командовал, входили в 1-ю флотилию в Бресте.