Бумажка, конечно, но если сами шведы признают их законность, это какие возможности для агентуры! Если печатать эти бланки будем мы, подписи-печати – вопрос технический. Это будет объяснение для самого фюрера, излишне щепетильного в еврейском вопросе. Ну и последнее, главное дно этой шкатулки секретов…»

– Последний вопрос, господин рейхсфюрер. Количество товара? Боюсь, его осталось не слишком много, и если вы будете еще продолжать изъятие…"

"– Граф, ну вы же хотите, чтобы барашки сами бежали к вам за избавлением от страшной и неминуемой смерти? И в крайнем случае, если не хватит товара на воле, вы же можете и в лагерь приехать с вопросом, нет ли тут шведских подданных.

Или прямо с этапа, с перевозки – вот только предварительно согласуйте, а то конвой, не разобравшись, может и огонь открыть, поверьте, искренне не хотелось бы, чтобы с вами что-то случилось.

«Пока не случилось, – подумал Гиммлер, когда швед, откланявшись, вышел. – Но когда и если дойдет до последней черты? Если Рейх проиграет – а до Швеции ближе, чем до Аргентины. И очень полезно на всякий случай иметь документы на имя бедного шведского еврея, который после может вполне легально купить билет на пароход до Буэнос-Айреса.

И что тогда значат жизни десятков, даже сотен тысяч еврейских недочеловеков, избежавших кары – в сравнении с моей, единственной? Даже лучше, если их будет побольше, создадут массовку, тот лес, в котором умный человек прячет один опавший лист.

Или не один? Кто еще в курсе – Кальтенбруннер, Шелленберг, Мюллер, – а ведь и себе тоже потребуют? А не поделиться нельзя, побегут с доносом к фюреру, что кто-то за взятки спасает евреев – не себе, так никому. А реакцию нашего фюрера на такие сообщения, после неудавшегося покушения первого февраля, даже я не могу предсказать.

И еще, Швеция нужна нейтральной, так как глупо будет бежать в страну, оккупированную англичанами или тем более русскими. Значит, надо убедить фюрера, что сейчас вторжение невозможно. В Дании пятнадцать дивизий, но из их числа восемь – это «новая волна», только что сформированные, без всякого опыта, необученное мясо. Три – это каратели, переброшенные из-под Варшавы, русские и украинцы, которых сами же советские в плен брать не будут – хороши для усмирения территории, но не на фронт.

И еще четыре – это датские, «второй очереди» (на планируемые пять не хватило людей), выучка и боевой дух еще ниже. Этого было бы достаточно на одних шведов, но если вмешаются русские, а они явно не останутся в стороне, завтра мы получим еще один Восточный фронт где-нибудь у Гетеборга. Остается лишь найти того смельчака или самоубийцу из генералов, кто сказал бы это фюреру – причем всё это правда, но не будь я заинтересован, и пальцем бы не пошевелил, чтобы фюрер изменил решение.