Или, может, лучше занять наблюдательный пост на крыше рубки и медленно поворачиваться вокруг, высматривая черное тело на фоне темного неба, черное тело, которое затмит звезды?

Я не должен обманываться, я должен быть честным с самим собой. Я должен быть честным. Признаюсь, что через две недели после моей стычки с Эррерой он снова прицепился ко мне. Все мои старания, все мужество и уверенность к себе, которые я проявил в первую свару, ни к чему не привели. Во второй раз я сдался. Он не ударил меня, потому что я пополз к нему на коленях. Я сдался без боя. Надо мной смеялась вся рота. И я сам смеялся над собой, шутил, разыгрывал из себя дурачка и ползал на брюхе по первому же приказу. У меня не хватило мужества драться, или покончить жизнь самоубийством, или даже сойти с ума. Все, на что меня хватило, это порезать руку ржавым ножом и надеяться, что у меня будет заражение крови.

Признаюсь, я никогда в жизни не убил ни одного человека. Джейни, я до сих пор тебя люблю. Жаль, что я не вернулся к тебе. Как долго ты ждала меня? Ждешь ли еще? Джейни, меня демобилизовали в Беркли, и через час я просадил в карты все деньги, которые получил после увольнения. Я нашел работу на сухогрузе, который ходил между Панамой и Нью-Йорком. Джейни, признаюсь, что забыл о тебе, хотя и любил. Да, я такой. И когда в Шанхай вошли коммунисты, я понял, что навсегда потерял возможность встретиться с тобой. И, бог свидетель, я даже обрадовался, когда эта обязанность спала с меня! Прости меня, Джейни.

Признаюсь, что я лжец, и болтун, и трус. Я признаюсь, что страшно хотел быть убийцей, если бы только у меня хватило силы и мужества убить. Я хотел построить новую жизнь на этом убийстве. Я собирался забрать яхту и деньги Джеймса, но черт с ними! Единственное, что я сейчас прошу от жизни — это убить капитана Джеймса…»

Деннисон потер уставшие глаза и посмотрел на восток. Над горизонтом виднелся узенький краешек луны.

«Я должен действовать прямо сейчас, застать его врасплох, когда он не ждет нападения. Что же я должен сделать?»

Верхушка луны исчезла. Светящиеся стрелки часов показывали два часа тридцать одну минуту.

Под носом кеча капитан Джеймс завершил свои согревающие упражнения. Яхта погрузилась в кромешную тьму. Деннисон сел на крышу рубки и сказал себе, что он должен действовать.

10

«О, господи! О, боже мой! Что может сотворить человеческий разум! Куда подевалась моя сообразительность, куда она улетучилась? Как долго я отравлял себя грезами, мечтами и пустыми надеждами, этим сладким дурманом? Как долго я питался снами, отворачиваясь от хлеба насущного — реальных действий?»

Холодная вода хлынула Деннисону за шиворот, невысокая волна плеснула в лицо и полилась в глотку.