Не попытается ли он взобраться на палубу именно сейчас?

Деннисон поспешил на нос, но он был пуст. Джеймс не появился. И нетрудно догадаться, почему.

Пожилой человек проболтался в воде десять часов, соль жгла ему глаза, ноздри и рот. Вероятно, он и не почувствовал запах бензина! Но даже если и почувствовал, и услышал шум работающей помпы, он все равно не полезет на борт сейчас. Единственное, что поддерживает ослабевшего старика — это его план. Вода отняла у капитана силу, притупила сообразительность, разрушила волю. Все, что еще удерживало последний проблеск жизни в нем — это план. Смертельно уставшие люди часто впадают в мономанию. План стал для Джеймса идеей фикс. Его нельзя изменить, ускорить исполнение или отложить. Для капитана это значило бы распрощаться с последней надеждой, с последним звеном, которое связывало его с жизнью. Если Джеймс что-то и унюхал, он решил, что это всего лишь небольшая утечка бензина. И не двинулся бы с места.

Деннисон подсчитал, что бензин уже успел распространиться до самого носа. За бортом плескалось около пятнадцати галлонов, вполне достаточно, чтобы охватить кеч смертоносным кольцом. Довольно. Теперь бросить туда зажженную спичку.

Он вытер руки и достал из кармана спичечный коробок. Внезапно в нем проснулась жалость к несчастному, глупому старику-капитану, выброшенному за борт, обезоруженному и обманутому. Жаль, что он не утонул мирно и спокойно.

Прости, кэп.

Деннисон вынул спичку и чиркнул о коробок. У спички отломалась головка.

Спокойно.

Вторая и третья спички зажечься не пожелали. Деннисон достал сухую спичку из последнего ряда, чиркнул и увидел, как на кончике заплясал слабый огонек. Он бросил спичку за борт. Но она погасла, не успев долететь до залитой бензином воды.

Черт!

Деннисон вынул сразу четыре спички, поджег, с минуту смотрел, как они разгораются, и швырнул их в воду.

И вода за бортом вспыхнула!

Язык пламени опалил брови Деннисона, волосы затлели. Он отскочил от борта. Вокруг яхты взметнулся столб огня, заключив судно в пылающее кольцо. Из-под носа парусника донеслись пронзительные крики."

"Было невыносимо слушать, как кричал капитан. Его вопли резали уши. Высокие, почти женские визги раздавались через короткие промежутки. Деннисон увидел его — циллиндрический комок огня, живой факел, ринувшийся прочь от судна. Он нырнул, не показывался десять, двадцать, тридцать секунд, затем снова всплыл на поверхность, все еще пылая. Объятый пламенем человек бился в воде, безостановочно крича, и Деннисон окаменел. Он только сейчас расслышал, что кричит Джеймс.

«Пальцем бы не тронул! Как сына родного!»

Старый брехун! Деннисон заставил себя смотреть, как огонь постепенно гас, черное тело остывало, разваливалось на куски и погружалось в морскую бездну.