Впрочем, Маргарите явно было наплевать на все эти запреты — она уже снова мне писала и явно готовила заговор, что, на мой взгляд, свидетельствовало об одном: Стэнли с его девизом «Sans changer» действительно верно и преданно служит… но собственным интересам, как это, видимо, и было всегда, — с одной стороны, присягая на верность королю, а с другой — позволяя своей жене строить козни и организовывать очередное восстание.

Ваша милость, дорогая сестра моя — ведь именно так мне следует называть Вас, мать той девушки, которая и мне вскоре станет дочерью, тогда как Вы станете второй матерью моему сыну.

Так витиевато и сентиментально начала Маргарита свое послание. Стиль у нее, впрочем, всегда отличался излишней цветистостью, поскольку в жизни она была особой весьма эмоциональной. Письмо даже украшала клякса — видимо, это свидетельствовало о том, что на глаза ей навернулись слезы радости при мысли о скорой свадьбе наших детей. Я с отвращением смотрела на эту кляксу. Даже если бы я не подозревала Маргариту в предательстве и иных ужасных злодеяниях, подобная чувствительность не тронула бы меня ни капли. Я продолжила читать.

"

"Я весьма встревожена сообщением моего сына о том, что Ваш сын Томас Грей решил покинуть двор Генриха и его пришлось долго уговаривать остаться. Ваша милость, дорогая моя сестра! Что могло приключиться с Вашим мальчиком? Не могли бы Вы убедить его, что интересы Вашей семьи и моей полностью совпадают, что он действительно один из любимейших друзей моего сына Генриха? Прошу Вас, умоляю, прикажите ему, как любящая мать, перетерпеть трудности, связанные со ссылкой, и не сомневаться, что вознаграждение, которое все сторонники моего сына обретут, одержав победу, будет поистине велико.

Если же Ваш Томас что-то слышал или чего-то боится, ему следует побеседовать с самим Генрихом, и тот, надеюсь, сумеет его успокоить. Наш мир, как известно, полон слухов и сплетен. Вряд ли Томасу захочется предстать в роли перебежчика или просто человека слабохарактерного.

Я-то сижу взаперти, так что никакие новости до меня не доходят, но, насколько я понимаю, этот тиран Ричард намерен принять Ваших старших девочек ко двору. Очень Вас прошу: не отпускайте их! Да и Генриху было бы неприятно, если бы его невеста оказалась среди придворных Ричарда, подвергаясь всевозможным соблазнам и искушениям; не сомневаюсь, Вы как мать испытали бы отвращение, узнав, что Ваша дочь попала в руки человека, убившего ее братьев и Ваших сыновей.

Подумайте только: ведь Ваши девочки могут оказаться во власти убийцы! Мне кажется, им и самим невмоготу видеть этого страшного человека. По-моему, лучше уж Вам всем пока оставаться в убежище, чем заставлять их, юных девушек, целовать руку тирану и подчиняться приказам его жены.