— «Узнай также, — продолжала Елизавета, — что ни один суд не сумеет вынести справедливый приговор тому, кто причинил нашей семье столько зла. И мы просим тебя, великая наша праматерь: помоги нам! Мы опускаем в темные глубины твоих вод это письмо с нашим проклятием тому человеку и заклинаем тебя: кто бы ни был тот, кто отнял у нас сына и наследника, пусть он будет наказан тем, что лишится своего сына и наследника, который у него есть или же еще только должен родиться. Нашего мальчика забрали у нас, прежде чем он успел вырасти и стать королем — хотя для этого он и был рожден.

Отними же сына у того, кто убил нашего мальчика! Пусть и его сын не станет взрослым, пусть и он не успеет вступить в права наследства, а если он уже вырос, отними сына и у него, лиши убийцу его внука, и тогда мы поймем: наше проклятие действует и возмездие настигло того, кто забрал у нас сына и брата».

Она умолкла, глаза ее были полны слез.

— Так, теперь сложи это послание в бумажный кораблик, — распорядилась я.

Дочь с готовностью свернула листок, мгновенно превратив его в миниатюрное суденышко; мои девочки весьма ловко научились мастерить такие кораблики, создавая из них целые флотилии, еще в ту пору, когда мы впервые попались в ловушку в этом убежище у реки.

Я протянула Елизавете свечу и прошептала:

— А теперь подожги его и пусти в плавание.

Дочь поднесла кораблик к свече, подожгла ему корму и бережно опустила пылающее суденышко на воду.

Горящий кораблик подскакивал на волнах, пламя мигало под порывами ветра, и через пару секунд кораблик вспыхнул весь, а течение, подхватив этот яркий комочек, унесло его в темноту. Какое-то время мы еще видели два крошечных костерка: сам кораблик и его отражение в воде, — словно наше проклятие и его отражение в темных владениях Мелюзины.

Потом огонь погас, но мы еще долго вглядывались в темноту, понимая, что Мелюзина услышала нашу просьбу и забрала письмо с нашим проклятием в свое водное царство.

— Дело сделано, — заявила я и отвернулась от реки.

Затем подошла к калитке, отворила ее и слегка придержала, пропуская вперед дочь.

— И это все?

Казалось, она ждала, что и я отправлюсь следом за горящим бумажным корабликом в какой-нибудь утлой скорлупке.

— Да, все.

Все, что я могу сделать сейчас, когда стала королевой без королевства, когда у меня забрали моих сыновей. Единственное, на что я теперь способна, — это пожелать своим врагам зла. Господь свидетель — именно это я только что и сделала.

РОЖДЕСТВО 1483 ГОДА

Я постаралась устроить своим девочкам настоящий веселый праздник. Послала Джемму в лавку за парчой, и мы сшили им новые платья, а на головы надели, точно драгоценные диадемы или короны, последние бриллианты, похищенные мной из королевской сокровищницы.