– Но…

Ольга перебила его:

– Не устраивай сцены – папа так решил, а это его дом.

Тони заметила, как вспыхнули от ярости глаза Кита, но он быстро это подавил.

– Как угодно, – сказал он.

Он пытался создать впечатление, что ему это безразлично, но вспышка в глазах говорила о другом, и Тони подумала: что-то он затеял, отчего так хотел спать сегодня не в главном доме.

Она проскользнула в кабинет Стэнли. И в памяти сразу возникло то, как Стэнли обнял ее. Ничего физически более близкого к соитию между ними не будет, подумала она. И вытерла глаза рукавом.

Ее блокнот и сумка лежали на старинном столе Стэнли – там, где она их оставила.

Тони сунула блокнот в сумку, перебросила ремень через плечо и вышла в холл. Заглянув на кухню, она увидела, что Стэнли что-то говорит поварихе, и помахала ему. Он прервал разговор и подошел к ней.

– Тони, спасибо за все.

– Счастливого Рождества.

– Вам тоже.

И она быстро вышла из дома.

На улице Кит открывал багажник своей машины. Бросив туда взгляд, Тони увидела пару серых коробок – какое-то компьютерное оборудование. Кит был специалистом по компьютерам, но зачем ему понадобилось привозить это на Рождество в отцовский дом?

Она надеялась пройти мимо молча, но когда открывала дверцу своей машины, Кит поднял глаза и встретился с ней взглядом.

– Счастливого Рождества, Кит, – сказала из вежливости Тони.

Он вытащил из багажника небольшой чемоданчик и захлопнул крышку.

– Пошла к черту, сука, – процедил он и вошел в дом.

14.00Крейг был в восторге от того, что снова видит Софи. Она вскружила ему голову на дне рождения его матери. Она была прехорошенькая – черноглазая, черноволосая и, хотя маленькая и худенькая, уже вполне сформировавшаяся, но не лицо ее и фигура околдовали Крейга, а ее отношение к нему.

Она ни во что его не ставила, и это привлекло его. Ничто не произвело на нее впечатления: ни «феррари» дедушки, ни достижения Крейга в футболе, – а он играл в юношеской национальной команде Шотландии, – ни то, что его мать была королевским адвокатом. Софи носила то, что ей нравилось, не обращала внимания на надписи «Не курить», и если кто-то ей докучал, она могла повернуться и отойти, не дослушав конца фразы. На дне рождения она спорила с отцом по поводу того, что хочет проделать дырку в пупке, а он это категорически запрещал – и вот теперь она ходила с пирсингом. "

"Из-за всего этого с ней трудно было ладить. Водя ее по Стипфоллу, Крейг обнаружил, что ей ничто не нравится. Казалось, ценила она только молчание. Во всех других случаях она коротко бросала: «Нелепо», или «Тупо», или «Вот страсть». Но она не уходила от него, поэтому Крейг знал, что ей с ним не скучно.

Крейг повел ее в сарай. Это было самое старое строение, сооруженное в восемнадцатом веке.