Выбравшись из-под сени деревьев, вы оказывались на плоскогорье, оканчивавшемся обрывом к морю.

Сначала в поле вашего зрения попадал гараж. Это был бывший коровник, стоявший боком к дороге, отремонтированный и дополненный тремя дверями-гармошками.

При виде старого фермерского дома, выходящего на пляж, с его толстыми каменными стенами, маленькими окошечками и крутой черепичной крышей на Миранду нахлынули воспоминания детства. Она впервые приехала сюда, когда ей было пять лет, и с тех пор всякий раз, приехав, на миг видела себя маленькой девочкой в белых носочках, которая сидела на солнышке на гранитных ступенях и изображала из себя учительницу, обучавшую трех кукол, двух морских свинок в клетке и сонного старого пса.

Впечатление было сильным, но мимолетным – она вдруг вспоминала во всех деталях, что чувствовала в пять лет, но удержать это в себе надолго не могла: состояние улетучивалось как дым.

Перед домом стоял синий «феррари» отца – он всегда оставлял тут машину, чтобы слуга Люк потом отогнал ее. Машина была опасно скоростной, сексуально изогнутой и нелепо дорогой для того, чтобы ездить на ней за пять миль в лабораторию.

Здесь, на голой шотландской скале, «феррари» выглядел столь же неуместно, как куртизанка на высоких каблуках на фермерском дворе. Но у отца не было ни яхты, ни винного погреба, ни скаковых лошадей; он не ездил в Гштад кататься на лыжах и не играл в Монте-Карло. Его пристрастием был только «феррари».

Миранда поставила «тойоту». К ней тотчас подбежал Том. За ним не спеша следовала Софи – она ни разу тут не была, хотя однажды, несколько месяцев назад, встречалась со Стэнли на дне рождения Ольги. Миранда решила отныне забыть про Дженнифер.

Она взяла Неда под руку, и они вместе вошли в дом.

Вошли они, как всегда, через боковую дверь в кухню. Сначала был маленький коридорчик, где в шкафу лежали резиновые сапоги, а затем через вторую дверь можно было попасть в просторную кухню. Миранда всегда чувствовала себя здесь дома. В нос ударили знакомые запахи: приготовленное к ужину жаркое, молотый кофе и яблоки, а также стойкий аромат французских сигарет, которые курила Мамма Марта. Ни один из домов Миранды не мог вытеснить этого дома из ее души – ни квартира в Кэмден-Тауне, где она отдавала дань увлечениям молодости, ни современный дом в пригороде, где она недолго жила с Джаспером Кэссоном, ни квартира в георгианском доме в Глазго, где она растила Тома – сначала одна, а теперь с Недом.

Крупная черная сука-пудель по кличке Нелли завихляла от радости всем телом и облизала каждого. Миранда поздоровалась с Люком и Лори, парой филиппинцев, готовивших ленч.

– Ваш батюшка только что вернулся – он моется, – сказала Лори.

Миранда велела Тому и Софи накрывать на стол.