Здешний посол исключением не был: бывший первый секретарь обкома из глубины сибирских руд то ли недостаточно гибко колебался вместе с линией партии, то ли животноводство развалил (Лаврик знал точно, но неинтересно спрашивать).

Года три посол торчал тут декоративной фигурой, тихо сатанея от жары и скуки, потихоньку попивал и вяло блудил с техническим персоналом женского пола. А потом свезло…

Короткая история здешней державы — всего-то четверть века с небольшим — как-то обошлась без серьезных потрясений. Когда в шестидесятом французы ушли… точнее говоря, не то чтобы ушли, просто-напросто спустили флаг, вывели свою администрацию и большую часть войск, сохранив ключевые позиции в экономике так прочно, что денежной единицей до сих пор служил французский франк… В общем, когда вместо сине-бело-красного штандарта стал реять черно-зелено-золотой, особых потрясений не случилось. Не было ни большой гражданской войны, как в Конго, ни серьезной межплеменной резни, как в полудюжине других мест. Сепаратисты так и не объявились, и, что гораздо более важно, так и не сыскалось коммунистов, левых, социалистов, решивших бы вести страну по пути, указанному Великим Октябрем, — а потому страна, как легко догадаться, не стала еще одной ареной потаенного противоборства двух сверхдержав. Пара-тройка марксистов в столице все же имелась — но они были чистой воды теоретиками, вовсе не рвавшимися просвещать народные массы и звать в светлое будущее, — а потому Папа в свое время велел числить их по разряду городских сумасшедших и не трогать. Поскольку вреда от них ни малейшего, а польза есть — их всегда можно предъявить иностранной общественности как неопровержимое доказательство царящей в стране демократии и политических свобод.

Так что страна четверть века жила ни шатко ни валко, без особых потрясений, хотя и пережила за это время с полдюжины вялых государственных переворотов, успешных и провальных — в Африке военные перевороты стали такой же национальной традицией, как в Южной Америке. Одиннадцать лет назад у власти оказалось хлипконькое правительство их штатских интеллигентов. Никак нельзя сказать, что они все развалили — но народишко был никчемный, болтуны и бездельники, стремительно потерявшие всякий авторитет."

"Они даже казнокрадствовать не умели толком, то есть чистенько и без огласки. И тогда пришел Папа, в ту пору главнокомандующий армией. Практически бескровно сбросил штатских говорунов, благородно позволив им сбежать за границу, и быстренько представил дело так, будто «эти, в галстуках» и в самом деле развалили до основания все, до чего могли дотянуться, — а он, соответственно, будет наводить порядок и обеспечивать процветание.