Рядом стоял на коленях здоровенный пожилой негр в красной набедренной повязке и, приобняв одной рукой, другой поглаживал незагорелые округлости, жмурясь от удовольствия, что-то негромко болтая. Она не сопротивлялась, только всхлипывала, отвернув лицо, скрытое рассыпавшимися светло-каштановыми волосами.

Кое-что начинало проясняться. Поскольку у геологов имелась одна-единственная женщина, то это, надо полагать, и есть незадачливая дочка высокопоставленного папы, угодившая сейчас в вовсе уж пиковую ситуацию. Неподалеку от расшалившегося аборигена Мазур увидел небрежно брошенную полосу из леопардовой шкуры и нечто вроде черной трости с тремя большими кистями из красной шерсти. Ах, так вот оно что… Он достаточно освоился в местных делах и потому быстро сообразил, что видит парадные регалии местного вождя, игравшие ту же роль, что усыпанный наградами мундир Папы и его золотые погоны. Так-так-так… Никакие это не партизаны и не мятежники. Местный королек положил глаз на белую красоточку и с детским простодушием принялся претворять планы в жизнь — они тут, в глуши, вдали от грозных взоров столичного начальства, привыкли к совершеннейшей безнаказанности… Папа такого, точно, не одобрил бы, но он далеко…"

"Вождь, ловко опрокинув ее на пол, принялся расстегивать на ней шорты. Убедившись, что никто его со стороны так и не заметил, Мазур примерился, подхватил автомат, одним быстрым движением распорол стенку палатки сверху донизу и ворвался туда. Вождь только и успел, что повернуть голову — а в следующий миг очень качественно получил по сопатке толстой подошвой высокого армейского ботинка, после чего отлетел в угол.

Поскольку оружия нигде не видно, вождя можно смело не считать полноценной боевой единицей и без опаски оставлять в тылу — к тому же очухается не сразу… Подняв полог, Мазур выскочил наружу, не теряя ни секунды, приласкал одного выдвижным прикладом западногерманского автомата, а второго сбил ногой, одновременно выбив прикладом оружие, добавил сверху ребром ладони. Обоих следовало надолго исключить из числа противников, особенно первого, взвывшего нечеловечески, зажавшего обеими руками ушибленное место…

Те, у грузовика, так и не успели ничего сообразить — и Мазур, в два прыжка оказавшись перед ними, выпустил по земле длинную очередь. Фонтанчики пыли прошлись у самых их босых подошв. Эффект получился ожидаемый — даже не сделав попытки схватиться за оружие, трое скорчились, закрывая ладонями головы, а четвертый, извернувшись, проворно заполз под грузовик и притаился там, отчего-то полагая, должно быть, что никто его теперь не видит и о нем все забудут.

За спиной простучала очередь. Мазур обернулся без всякой поспешности.