Вы наверняка и внимания не обратили, никогда в жизни не видели, но это стандартная здешняя колыбелька. Время от времени, когда дите ее окончательно уделает, выкидывают старую подстилку и вытаскивают колыбель на солнышко просохнуть… Спрашивается, где мамаша, где ребенок, где прочие домочадцы? Никто из них так и не показался во дворе, вообще окраина словно вымерла. Не нравится мне тут. Слишком безлюдно и покойно. Как… как декорация.

— Полагаете, засада?

— Не знаю, — поморщился Леон. — Но не нравится мне все это. И на душе беспокойно. А я, знаете ли, привык на это чувство полагаться…

— Давайте рассуждать логично, — сказал Мазур. — Чтобы устроить засаду, кто-то должен был настучать здешним. Кто-то из посвященных. Не Папа же, не Натали? Уж точно не я. И не вы — сдай вы группу, вы бы не торчали сейчас на опушке, а повели бы нас прямо в объятия комитета по встрече. Уж простите за здоровый цинизм, но так и обстоит. Папа говорил: вызвав Мориса и вас, поставив задачу, он велел, чтобы вы не покидали резиденции. По этой вот рации из одного из ваших бунгало вы никак не могли с кем-то связаться — именно на такой случай в резиденции существует своя станция радиоперехвата, это их французы научили… Кто остается? Ну да, Мтанга… Нет, плохо верится, что он мог нас продать посторонним.

— Я сам все это прикидывал, — хмуро сообщил Леон. — Вы крутом правы. И все равно, что-то тут не то… Что-то неправильно.

— Вам виднее, — сказал Мазур. — Говорю без всякой иронии. Вы в здешних делах опытнее меня, я верю, что способны отметить странность, мимо которой я пройду, не понимая, что это именно странность… И тем не менее… У нас задание и точный приказ. Не собираетесь же вы убираться восвояси только потому, что у вас «гобсанто»? Папа, чует мое сердце, не поймет… В общем-то, мое дело — сторона, но вы ведь сами решили со мной посоветоваться. Придется туда идти.

— Придется, — согласился Леон. — Но план я меняю на ходу.

— Вам виднее, — повторил Мазур.

— Присматривайте за Натали. Я начинаю.

Он первым вернулся к крайним деревьям, жестом подозвал Мориса и тихонечко стал что-то объяснять с помощью выразительных жестов. Молчаливый лейтенант в дискуссию не вступал — выслушал, кивнул, махнул своей четверке. Дисциплинированный был парень, несуетливый, Мазуру он сразу понравился.

Оказавшись рядом с Принцессой и Мазуром, Леон тихо сказал:

— Туда идет пятеро. Мы все пока остаемся здесь. Это приказ.

Принцесса скорчила недовольную гримаску, но в диспуты не полезла, вообще не произнесла ни слова — видимо, Папа ее крепенько накрутил, велев не дергаться попусту… Один из людей Леона, предварительно осмотрев место на предмет змей, лег в траву, изготовив ручной пулемет.