— Нью-Йорк? Серьезно, Эмилия? — сухо спрашиваешь ты.

Я пытаюсь смело выдержать твой взгляд, но ничего не получается.

— Да, Мейсон. Нью-Йорк. — Вау, я всегда так горжусь собой, что в твоем присутствии могу сказать несколько слов, не запнувшись. Ты на всех так действуешь. Будь ты проклят, Мейсон К. Раш.

— Забудь о Нью-Йорке, Эмилия, — говоришь ты. Я сижу, и мои глаза находятся на высоте твоего пупка и того, что ты совсем недавно запихивал в Дженни. — Ты знаешь условия сделки. — Мейсон, я задаюсь вопросом, имеешь ли ты в виду сделку, где говорится о том, что ты можешь трахать все, что движется, а я не имею права прикасаться к моему жениху целую неделю?

Я не отвечаю, и ты грубо хватаешь меня за подбородок, вынуждая посмотреть на тебя. Как и я, ты прекрасно знаешь, что за моей спиной находится окно гостиной, но, как всегда, ты за всем следишь и все прекрасно видишь. К сожалению. Иногда ты кажешься сталкером. Как будто знаешь все мои самые страшные тайны, о которых я и сама не имею представления, и постоянно их используешь против меня.

Ты изучающе смотришь на меня. Ты зол. Я чувствую это по твоей крепкой хватке.

— Ты трахала его? — рычишь ты. Мой живот стягивает в узел.

Крепко сжав губы, я мотаю головой. Ты запретил мне это, и я все сделала для того, чтобы не спать с Райли. Всю неделю. Вместо этого мы посетили с ним почти каждый ресторан в городе и пошли на ту дурацкую футбольную игру. Я даже гуляла с ним часами напролет только для того, чтобы он был слишком уставшим, чтобы касаться меня.

Он не был слишком уставшим, Мейсон. Поэтому я притворялась, что у меня мигрень. И знаешь что? Вообще-то я должна была это сделать, а тебе соврать. Но это то, что я хочу сказать. Ты так меня запугал, что я не решаюсь врать тебе или противостоять.

Сначала ты изучающе смотришь в мои глаза, проверяя, вру ли я. Каким-то образом у тебя это получается. Удостоверившись, что это правда, ты проводишь пальцем по моей нижней губе. Небольшое вознаграждение за то, что ты только что узнал."

"Ты открываешь рот, желая что-то сказать, но позади тебя рывком открывается дверь. Ты быстро отпускаешь меня, как будто обжегшись.

Твой отец выходит на улицу и смотрит на тебя. Он такой же чертовски устрашающий, как и ты, и находиться между вами двумя все равно, что сидеть на краю извергающегося вулкана.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он тебя. Тон его голоса в точности, как и твой. Скучающий, надменный и почти постоянно раздраженный.

— Курю. Это запрещено? — спрашиваешь ты и достаешь помятую пачку сигарет из заднего кармана. Потом засовываешь одну сигарету в уголок рта и начинаешь раскачиваться со мной на качелях. От тебя воняет сексом, Мейсон.