Ты вскрикиваешь:

— Мейсон!

— Что? — огрызаюсь я, потому что все еще злюсь, но ты ничего не отвечаешь, потому что знаешь, что на самом деле мне неинтересно. Как ты смеешь даже думать о том, чтобы уйти? Я могу делать с тобой все, что мне вздумается, Эмилия, и я позволяю тебе чувствовать это снова и снова. — Не двигайся! — говорю я и грубо отталкиваю тебя от себя, потом подхожу к окну и подкуриваю косяк.

Прислоняюсь задницей к комоду, с наслаждением затягиваюсь и наблюдаю, как ты лежишь. На животе, на моей кровати, платье задрано, видно твою красную попку. Ты такая горячая.

— Распусти волосы, Эмилия! — требую я. Ты повинуешься, снимаешь резинку, и твои длинные черные локоны рассыпаются по всей спине. Мне бы хотелось, чтобы Райли увидел, какая ты маленькая шлюшка, где ты сейчас находишься, и что я скоро с тобой сделаю. Какое-то время я смотрю на тебя, пока курю. Ты стараешься сохранять спокойствие и не позволять себе слишком сильно паниковать. Густой дым от моего косяка веет в твое лицо. Ты кашляешь. Мне плевать.

Я уже заставлял тебя курить.

Тогда ты становишься такой смешной, детка.

Я люблю смотреть на тебя часами не потому, что хочу любоваться твоей красотой, как другие чмошники, а потому, что ты становишься напуганной, как маленький олененок. Ты не знаешь, что говорить, можешь ли ты двигаться или будут ли у тебя неприятности. Ты не знаешь, в хорошем я настроении или в плохом, и ты не знаешь, насколько сегодня низок мой предел, прежде чем я начну, взорвусь и накажу тебя за что-нибудь. Я уже кое-что придумал. Я люблю тебя наказывать. Сейчас ты смотришь на меня сквозь свои густые длинные ресницы. Меня несколько удивляет, как долго ты умудряешься выдерживать мой взгляд. Смотреть прямо в глаза. Обычно тебе это не удается, детка, ты делаешь успехи.

Сейчас больше всего мне бы хотелось тебя поцеловать, пока не перестанешь дышать, ухватить зубами твою полную нижнюю губу и кусать ее, пока ты не начнешь вырываться из-за боли; удерживать твою голову, чтобы ты не могла этого сделать, а потом слизать кровь с губы.

Сегодня в твоих голубых глазах цвета океана читается непривычная решительность. Мне не нравится, когда ты думаешь, что можешь делать все, что хочешь, детка. Мне гораздо больше нравится, когда ты смотришь в пол, абсолютно смущенная, и делаешь то, что говорю я.

Ты пытаешься повернуться.

— Не двигайся, — рычу я, стряхивая пепел прямо на пол. Дым снова тянет в твое лицо. Я точно знаю, что ты не любишь наркотики, потому что Райли не любит наркотики. Он такой неудачник.

— Мейсон…

— Заткнись!

— Но я должна с тобой…

— Заткнись! — Господи, Эмилия, спустя сколько времени, ты все еще не поняла. Я слегка шлепаю тебя по заднице, и ты стонешь. Мне нравится, когда ты стонешь, Эмилия. Не имеет значения, по какой причине.