Не издаешь ни звука, кроме приглушенного: «Один». Ты больше никогда не забудешь считать, об этом я позаботился.

Каждый удар приходится на разные места, пока вся твоя задница не сияет великолепным красным цветом, а в глазах стоят слезы. Но ты не плачешь, что вызывает у меня гордость. Ты гораздо сильнее, чем думаешь, детка, а я вот-вот кончу. Из-за твоих стонов и вздрагивания тела, из-за того, как ты становишься все более мокрой, как влажность смачивает твои бедра, и того, как ты борешься с собой. Ты не хочешь этого. Ненавидишь, что тебе это нравится. А еще ненавидишь, что ничего не можешь с этим поделать. Я держу тебя в руках. Всецело.

— Тебе было бы так легко покончить со всем этим. Но тогда ты потеряешь и его, и меня. Кто для тебя важнее? Иногда мне так хотелось бы заглянуть в твою голову, Эмилия.

Я расстегиваю штаны, как только ты сосчитала десятый удар, и выключаю кран. Возбуждение от того, что они могут нас услышать потрясающее.

Я проникаю в тебя одним толчком. Ты до сих пор не издаешь ни звука, но твои мышцы крепко сжимают меня. Мы идеально подходим друг другу, Эмилия. Разве ты этого не чувствуешь?

Я трахаю тебя медленно и глубоко, и каждый раз, когда мои бедра касаются твоей задницы, ты шипишь. Я мог бы позволить тебе испытать оргазм, я могу заставить любую женщину кончить, но не собираюсь делать это сейчас. Для этого я слишком зол.

Поэтому я трахаю тебя до тех пор, пока сам не взрываюсь, а потом отступаю. Тяжело дыша, ты все еще висишь на стиральной машине, но теперь твои щеки покраснели от удовольствия, а глаза умоляют о большем. Но ты никогда не скажешь этого вслух, поэтому ты так очаровательна.

Я застегиваю ремень и не удостаиваю тебя взглядом.

— Сегодня ночью в два, — напоминаю я и ухожу.

Закрываю за собой дверь, чтобы ты спокойно могла привести себя в порядок, поворачиваюсь и врезаюсь в грудь моего отца.

Бл*дь.

Я смотрю отцу в глаза.

— Ты что-то хотел?

Он говорит:

— Я хотел в туалет. Можно?

— Нет, — сухо отвечаю я и прислоняюсь к дверной раме, преградив рукой ему путь. Ты внутри полуобнаженная и не совсем в презентабельном виде. Такой тебя не должен видеть ни один человек, особенно мой отец. Вообще-то, даже Райли.

Мой отец сдерживает улыбку. В его глазах я вижу то, во что с трудом могу поверить. Он выглядит так, будто гордится мной — каким-то больным образом.

— Как будет подходящая возможность, ты можешь научить этому свою мать, — говорит он. — Я решил, что это худшее наказание, чем выгнать тебя из дому. Надеюсь, она того стоит.

Дверь за моей спиной открывается, и ты со всего размаху врезаешься в меня. Сзади.

Сегодня в доме Раш великий день столкновений?

Я делаю шаг в сторону. В виде исключения. Чтобы ты могла пройти. К нему. Что совершенно мне не подходит.

Но я кончил в тебя, а он нет.