Я пока не говорила о ней ни с кем, но — осознавала, что говорить буду. И сдаётся мне, найду поддержку у Болотникова.

Но сначала — добудем нам сюда ещё пару-тройку некромантов.

Некроманты рассаживались по экипажам, Марьяну Миша пригласил в наше авто, сесть рядом со мной. Авто было оценено — Толоконниковым и Томашевским, и как я поняла — весьма высоко. И мы отправились на Третью Солдатскую, где в двух моих комнатах и на втором неотапливаемом этаже договорились разместить наших практикантов.

Я уже два месяца как жила у Миши на Четвертой Рождественской. Со мной переселилась Надежда, её позвал замуж Алексей, она пока водит носом и чего-то там думает, но мне кажется — к осени надумает. Лукерья всё ещё фыркает на Варфоломея, но тот не отстаёт. И кажется, даже уже побывала в гостях его домике в Иннокентьевском.

Сам Варфоломей в прошлом месяце внезапно оказался тамошним старостой — потому что нелюбимый мною господин Носов нашёл свой конец от рук им же прикормленных местных бандитов. Предлагали доктору Зимину, но тот отказался, и тогда пошли к Варфоломею, и он уже дал согласие. Уже успел попугать местный криминал, и сказал всем громко — если что, он и сам маг, и к другим магам легко обратится за помощью, так что — никакого разбоя и никакой скупки краденого. Поглядим, как пойдёт.

А пока мы разместили парней у Лукерьи, а Марьяну повезли к себе.

— Марьяш, что случилось? — спросила я, как только мы остались одни.

— Володя женился, отказался от меня, — всхлипнула она, и слёзы потекли ручьём. — Сказал, что не готов ждать ещё два года, у него какое-то дело выгорело, нужно было уезжать да жить, вот он с Зинкой-то Воложаниной и уехал, и даже батюшку моего не побоялся. Батюшка хотел его совсем убить, но я попросила отпустить, что уж теперь, насильно-то мил не будешь, каково бы мне было, если бы он жил со мной, а на ту Зинку голову тот и дело заворачивал? Вот, я домой и не поехала. Потому что там меня все будут жалеть, а батюшка — нового жениха приискивать! А зачем он мне сейчас, пока я не доучилась? Всё одно ж тоже сбежит, — хлюпнула она носом.

Это всё было мне очень даже понятно.

— Марьяша, поплачь, да и пускай его, скатертью дорога. А ты себе получше найдёшь, веришь? Верь, всё ещё будет! На наших посмотри, какие красавцы, а ещё в Петербурге некроманты есть, и в Паризии, тех я сама видела!

— Я думала, ты огорчишься, что Авенир Афанасьевич женился. А ты и сама замуж вышла, молодец!

— Авенир женился? — о как, мне никто не сказал.

— Ещё в феврале, он никому не говорил, потому что, наверное, опасался, что Анна Мироновна его супругу метлой поганой из дома погонит, — фыркнула Марьяна сквозь слёзы. — Знаешь, кто это? Митькина бывшая зазноба, Ангелина Леопольдовна.